моего сидения и увлек назад, в полумрак задней части машины. В темноте его глаза светились так ярко, что могли посоперничать с солнечным светом. Натэниэл полез с нами.
Толкнув Ричарда на кровать, Жан-Клод убрал его густые волосы в сторону и впился взглядом в чистую и мощную линию его шеи. В тачке у нас не хватало места, чтобы даже вдвоем удобно устроиться на коленях. Никки помог нам сложить несколько сидений, как будто мы тут роды принимать собрались.
Я — нет, все мы ощутили жажду крови Жан-Клода, а под ней, или в сплетении с ней, был иной тип жажды. Казалось, усиление моего триумвирата повлияло на обмен между обеими группами.
Ричард поднялся и уставился на другого мужчину:
— Нет, — сказал он так, будто мы не чувствовали, насколько негативна была его реакция на Жан-Клода, если тот рассматривал его, как сексуальный объект.
Дев коснулся моей руки, и это заставило меня переключить внимание на него.
— Мне нужно знать, так ли все плохо, как в тех отголосках, что я улавливаю, — произнес он таким тоном, словно это все объясняло.
— Что плохо? — не поняла я.
— Ричард и Жан-Клод. — Он потянулся к моей руке, и внезапно я ощутила его энергию — она была похожа на тепло солнечного света. Она прогнала то беспокойство, которое автоматически возникло в ответ на поведение Ричарда. Я поняла, что так оно и произошло: автоматически. Он вел себя определенным образом, а я чувствовала себя определенным образом. У Жан-Клода с ним были те же проблемы. Словно когда мы были втроем, всем нам, включая его, было тяжело. Я всегда полагала, что если с Девом легко, то он не особо задумывается и не особо восприимчив к эмоциям, что в нем всего этого меньше просто потому, что он легкий на подъем и веселый. В тот момент меня озарило, что Дев относится ко всему проще только потому, что у него заморочек меньше, чем у всех нас.
Ричард зарычал:
— Убирайся из наших голов, Деверо! — Когда он обратился к Деву по фамилии, я поняла, что эта информация дошла до него из моих воспоминаний, которые я получила в Ирландии. Я не раскрывала этого конкретно Ричарду, так что возникал вопрос, сколько еще информации мы тихо разделили между собой, сами того не ведая.
— Нет, — сказал Дев. — Не нагнетай и ты.
— Серьезный тон сбивает ardeur, — пояснила я.
— Но его нужно накормить сегодня, — сказал Никки. — И чем скорее, тем лучше, чтобы потом не удивляться, когда вас накроет посреди расследования.
В его словах был смысл.
— Всем есть, что сказать, но не мне, — отрезал Ричард, и это правда: он был недостаточно сговорчив, чтобы преодолеть свои комплексы. Видит бог, я несовершенен, но я хотя бы стараюсь — эта мысль пронеслась через головы каждого из нас, но она не помогала.
Дев больше не прикасался ко мне, и все вокруг как-то померкло. Чертовски угнетал тот факт, что Жан-Клод, Ричард и я застряли, как хомячки в колесе одних и тех же гребаных проблем, с которыми мы бились уже целую вечность. Я постаралась сосредоточиться на мысли о том, как я ценю усилия Ричарда по проработке его проблем с помощью терапии… но подо всем этим лежал паттерн, который мы установили втроем, и этот паттерн не работал.
Дев строчил смс-ку в своем телефоне, и мне захотелось отобрать у него трубку и швырнуть ее куда-нибудь. Не время и не место для этого, черт побери! У нас тут кризис.
«Ma petite, тебе стоит поискать способ быть тише у нас в головах».
«Извини. Я не хотела…»
— Это правда, Жан-Клод. Все действительно так. Никакая терапия не исправит наш триумвират, — сказал Ричард. Теперь он сидел на постели с обернутой вокруг талии простыней, и вся эта мускулистая красота была недосягаема для Жан-Клода, как и для меня, хотя один из нас сидел рядом с ним, а другая находилась за полмира от него.
Утомленный ожиданием результатов нашего спонтанного сеанса психотерапии, Дамиан притянул к себе Натэниэла. Они поцеловались, но Натэниэл отвернулся и предложил свою шею. Вчерашние укусы проглядывали на его коже.
— После всего, что ты выпил вчера, Натэниэл сегодня дать кровь не может, — вмешалась я.
Глаза Натэниэла вспыхнули, как сиреневые искры. Я ощутила всполох его гнева. Это напомнило мне, как он разозлился на Бобби Ли дома в Сент-Луисе. Я не хотела, что это повторилось. Дамиан поцеловал его шею чуть выше незаживших следов, а затем поднял голову, чтобы сказать:
— Она права, Натэниэл. Вчера я брал у тебя кровь четыре раза. Ты должен отдохнуть.
— Четыре раза? — удивился Никки. — Ему нужно красное мясо, и много.
— Им обоим, — уточнил Дамиан.
Никки посмотрел на него, вскинув бровь.
— Сколько раз?
— У Аниты два укуса.
— Всего шесть. Впечатляет.
— Дело в артериальном давлении, — пояснила я, — больше крови — больше давления (скорее всего речь об эрекции — прим. редактора).
— Нет, Анита, — возразил Никки, — шесть раз — это много для любого, и неважно, живого или мертвого.
Дев присоединился к разговору:
— Такими темпами вы быстро сдадите, если ничего не менять.
— Если мы с Анитой не можем быть донорами, то кто? — вернул нас к проблеме Натэниэл.
Жан-Клод в моей и наших головах произнес:
«Кто бы это ни был, нам с Дамианом необходимо покормиться».
Ричард обернулся и посмотрел на него:
— Я собирался дать тебе кровь этим утром.
Жан-Клод, наконец, рассердился:
— Я не вхож туда, где мне не рады, и я не вымаливаю кровь, как и секс.
Ярость Ричарда вспыхнула в ответ, но тут в дверь постучали.
— Кто там? — рявкнул Жан-Клод кипящим от гнева голосом.
— Жан-Клод, это Эйнжел. Мне передали, что я могу вам понадобиться.
Лежащие в кровати переглянулись, потом Жан-Клод спросил:
— Кто тебе это передал?
— Мой брат.
— Мефистофель? — уточнил Жан-Клод.
— Он единственный брат, который у меня есть, — отозвалась она из-за двери.
Все, кто был в тачке, уставились на Дева.
— Просто нужен кто-то, кто помог бы им устаканить свои заморочки, а все, кто мог это сделать, сейчас здесь, в Ирландии, — пояснил он таким тоном, словно поднять смс-кой свою сестру-близняшку и отправить ее к двум мужикам, с которыми она никогда не спала, с предложением утреннего перепихона и собственной крови — это самое естественное, что только можно было предложить.
«Мефистофель, что ты натворил?» — возмутился Жан-Клод.
— Я говорил Аните, что все золотые тигры подготовлены для удовлетворения потребностей Отца Тигров, какими бы эти потребности ни были.
Из-за двери снова послышался голос Эйнжел:
— Я могу войти?
«Она
