осознал, к чему чародейка вела.
— Хотя бы просто исправлял.
— Разве тебе мало Кошмара, Владык и духовного клинка за пазухой? Поверь, о таких талантах в одном флаконе маги мечтали и в те времена, когда я еще не умел накладывать щиты печатями. — Хотя Фирин не позволил себе хмыкнуть, но Данан отчетливо услышала усмешку за его словами.
— Именно от того сочетания мне и нужен Дом Чар, — настаивала Данан.
Фирин, размеренно опираясь на посох, оглянулся в сторону чародейки, требуя ответа: зачем? Данан, не увязая в подробностях, с которыми не разобралась сама, сказала главное — Темный архонт влияет на неё слишком сильно. Как именно, уточнять тоже не стала: может, Фирин и старый чародей с большим знанием и опытом, но он не смотритель Пустоты, и некоторых вещей в том, как они слышат и чувствуют Темного архонта, ни за что не поймет.
Пока колдуны болтали о магии, Хольфстенн коротко рассказал остальным про Фирина. Жал, дослушав, спросил с самой скептической физиономией, какой мог:
— О, так это он тот развеселый эльф, которым ты без конца мне тыкал, с шутками — обхохочешься?
Хольфстенн оглянулся на товарища и сглотнул: более торжествующе злорадным Жал на его памяти еще не выглядел.
Глава 2
Крепость Руамарда была, как громадный базальтовый червь, вынырнувший из глубин земли на запах свежей крови. В его разинутой пасти чернели вековые своды ворот. Вместо глаз по бокам морды горели огни двух дозорных башен, врезавшихся в высь тяжелой широкостенной кладкой. Вырубленный в скале проход образовывал тело червя, которым он вверзался в недра Аэриды — до тех глубин, где в любые времена кишели и скребли нутро земли исчадия Пустоты. Город-червь будто соединял мир бесконечного ужаса и мир света, образуя идеальный путь побега в случае опасности.
На пустыре перед воротами было много народу — торговые лавки и кибитки волшебников с сомнительными предложениями раскинулись повсюду, образуя своеобразный пригород. Зазывалы кричали со всех углов, чаще предлагая оружие, щиты, масло для доспехов, бальзамы для врачеваний и магические амулеты непонятного назначения. И, как ни странно, толпились у этих лавок не гномы, а большей частью путники, которые оказались здесь мимоходом.
— Что они говорят? — вдруг напрягся Борво. Данан посмотрела на товарища, прислушалась и с ужасом разобрала голоса нескольких торгашей-колдунов:
— Амулеты из амнирита! Из чистейшего амнирита! Они отвадят исчадий от вашего дома!
— Зелье невидимости спасет вас от темного архонта!
— Камень силы! Камень силы — то, что нужно, чтобы защитить свой дом от самого мощного заклинания!
— Взгляните на это! — говорил кто-то еще, не так громко, видимо, зеваке. — Гранатовые бусы самой Митриас! Они уцелели при атаке архонта на город озерных эльфов! Это древнейший реликт нашего мира, и он…
Этот голос куда громче перебивали другие. Особенно хорошо было слышно:
— Сферы телепортации! Только это поможет вам, если исчадия или Темный архонт…
Данан непроизвольно глянула в сторону, откуда доносился крик — народу там тоже немало.
Вот же ублюдки! Данан не сказала вслух, но по лицу негодование чародейки читалось легко. Наживаются на трагедии, на страхах, на опасности, не понимая, что сами от неё никогда не спасутся! Обещают сферы, сферы! Которые днем с огнем не сыщешь! И знают ведь, где обещать: всем известно, что амнирит добывают именно гномы! Зло объяло чародейку одномоментно. Данан безотчетно сделала шаг в сторону проклятого шарлатана, который втюхивал не бог весть какую ерунду доверчивым идиотам, которые эти «сферы» и проверить никак не смогут. Используй её — она израсходована, а будешь беречь до момента опасности — и в нем и погибнешь.
Чародейка шагнула ещё. Фирин, проследив женский взгляд и движение, хотел предостеречь ввязываться в подобные разбирательства, но Жал опередил. Поравнявшись с женщиной, он мягко положил ладонь поверх плеча. Открыл рот, чтобы сказать: «Не стоит», однако Данан остановилась сама. Замерла, справляясь с бешенством (Жал определил это по тому, как высоко поднимались женские плечи и расходилась вширь спина). Накрыла ладонью мужскую руку и молча оглянулась. В хвойно-зеленых глазах Жал увидел понимание: сейчас она ничего не сделает, да и времени откровенно нет. Любое промедление может в конечном счете оказаться роковым. Потому что… потому что, кто знает, какое из государств в атаке Темного Архонта станет следующим?
— Идем, — мрачно позвал Дей сквозь зубы. Смотреть на всякие «нежности» между Данан и Жалом было невыносимо и приводило смотрителя в ярость. Сдерживался он с большим трудом. Одно дело, когда Данан предпочла ему Редгара, говорил себе Дей. Реду она была обязана спасением, он был старше, сильнее, мудрее, чем Дей. Он, в конце концов, был командором! Может статься, для Данан это имело вес. Одним словом, привязанность чародейки к Тысяче Битв Диармайд мог аргументировать с вопиющей ловкостью, большей от того, что и сам он был обязан наставнику тем, что выжил в правление короля Драммонда.
А этот… этот…
Дей не мог придумать ни одного слова, которое не стыдно было бы сказать в приличном обществе, чтобы хоть как-то обозвать Жала. Ему порой до зарезу хотелось придумывать прозвища, как Стенн, только одно обиднее другого. Самым добродушным было «Жал-Чужое-Урвал», а самым честным — «Жал-Проклятый-Кусок-Дерьма». Однако любой из двух вариантов непременно спровоцировал бы скандал с Данан, чего Диармайд старался избегать. Он не винил её раньше (просто командор был лучше, чем он), не винил и теперь (просто все дело в одном ублюдке с длинными руками, который, наверное, запугал чародейку). И совершенно точно, наконец, понял, о чем без конца ему говорили прежде Борво и Стенн: если он хотел быть с Данан, стоило просто добиться этого, а не цапаться с ней по каждому поводу.
Вот если бы еще она сама не давала поводов, принимая одно за другим решения, которые попросту оскорбляли память Реда то никчемностью, то абсурдностью. Вроде желания вернуться в Даэрдин.
Чтобы ненароком не сказать ничего лишнего в последнее время их странствия Диармайд стал большим молчуном, чем прежде выглядел Борво. Последний, кстати, напротив немного приободрился от постоянного присутствия Эдорты и ухитрялся почти не делать и не говорить глупостей, которые особенно свойственны влюбленным мужчинам.
Со стороны ворот все слышнее доносился гвалт разборок. Очевидно кого-то из вновь прибывших в Руамард не пускали внутрь. Данан задумалась: что, интересно, может быть нужно странникам, чтобы пуститься путешествовать к гномам? Оружие? Драгоценные камни? Амнирит? Гномы и сами это вывозят ради торговли, обменивая на ткани, травы и некоторые виды провизии. Ради
