— Да! — воскликнул Батлемонт. — Все, что нам нужно — это немного времени, чтобы получить новый…
— Думаю, нет, — возразила Финнистер.
Гвен улыбнулась и подумала: «Что за прелестная стая пустоголовых пташек! — Она чувствовала легкое опьянение, эйфорию, как будто только что пришла из мудбара. — Бунт — это замечательно! Да здравствуют ирландцы! Или что-то в этом роде».
Оулинг пожал плечами и подумал: «Мы должны проявить солидарность перед происками штатских. Генерал Финнистер права. Однако это слишком плохо». Он встал.
— Еще несколько дней, — умолял Батлемонт.
«С Андрэ слишком плохо», — подумала Гвен. Она глубоко вздохнула и сказала:
— Одну минуту, будьте добры.
Три пары глаз уставились на нее.
— Если вы думаете, что сможете нас заставить не выполнить своей угрозы — вы заблуждаетесь. Я прекрасно понимаю, что вы сделали такую фо… такой фасон этого ОДЕЯНИЯ, чтобы заставить МЕНЯ выглядеть отвратительно! — заявила Финнистер.
— А почему бы и нет? — спросила Гвен. — Ведь проделали же вы то же самое для каждой женщины ВОМС.
— Гвен! — в ужасе взмолился Батлемонт.
— Успокойся, Андрэ. Это был лишь вопрос времени, в любом случае. Сегодня. Завтра. На следующей неделе. Это в самом деле не важно…
— О, моя бедная Гвенни, — всхлипнул Батлемонт.
— Я собираюсь подождать. Вероятно, неделю. По меньшей мере, пока не подам в отставку.
— О чем это вы говорите? — спросил Оулинг.
— В отставку! — задохнулся Батлемонт.
— Я просто не могу бросить бедного Андрэ на съедение волкам. Остальных наших мужчин — с удовольствием.
Стоит им пополнить ваши ряды, они сразу же примутся выгрызать вам кишки.
— О чем это вы говорите? — спросила Финнистер.
— Остальные мужчины в агентстве могут постоять за себя… и вы тоже. Но Андрэ тут беспомощен. Все, что у него есть, это его положение… деньги. Он — это несчастный случай. Поместите его куда-то, где деньги и положение не имеют значения, и это его убьет.
— Прискорбно, — кивнула Финнистер. — Мы идем, генерал Оулинг?
— Я собираюсь погубить вас обоих, — сказала Гвен. — Но вот что я вам скажу. Вы оставляете Андрэ в покое, и я устрою развеселую жизнь только ОДНОМУ из вас.
— Гвен, что ты говоришь? — прошептал Батлемонт.
— Ддаа! — прошипела Финнистер. — Объяснитесь!
— Я только хочу выяснить, в каком порядке вас клевать. У кого из вас ранг выше?
— И что вы будете делать? — спросила Финнистер.
— Минуточку! — рявкнул Оулинг. ТОТ РАПОРТ РАЗВЕДКИ. Он свирепо взглянул на Гвен. — Мне сказали, что вы подготовили адюкел для пробной модели, изготовленный до того, как мы пришли в ваше агентство.
— Большая Герти. И это не просто адюкел. У меня есть все необходимое для общенациональной кампании. Смотрите!
Висевший в комнате прозрачный скафандр сменила голография гологрудой пробной модели.
— Идея Большой Герты исходила от генерала Оулинга, — продолжила Гвен. — Моя кампания установит этот факт, когда займется аттракционом с анимированной Большой Гертой. Это же ходячая паника. Самая веселая штука, какую когда-либо видели. Генерал Оулинг, вы станете общенациональным посмешищем через час после того, как начнется моя кампания.
Оулинг сделал шаг вперед.
— Гвен! Они тебя уничтожат! — воскликнул Батлемонт.
Оулинг указал на проекцию.
— Вы… вы… не сделаете этого!
— Сделаю, — Гвен одарила его самой очаровательной улыбкой из личного арсенала.
Батлемонт потянул Гвен за руку. Она небрежно отмахнулась.
— Это меня погубит, — прошептал Оулинг.
— По-видимому, вы действительно это сделаете, — ухмыльнулась Финнистер. — Прискорбно.
Оулинг развернулся к Финнистер.
— Мы должны держаться вместе! — отчаянно завопил он.
— Ну еще бы, — согласилась Гвен. Она нажала другую кнопку на пульте дистанционного управления.
Большую Герту сменила голография генерала Финнистер в ее знаменитой форме.
— Вам это тоже будет интересно. Я полностью подготовилась к другой кампании, по дизайну этой формы, прямо от Соннет Боннет и до накидки Синнистер Финнистер. Сюда войдут даже эти туфли, создающие омерзительную походку. Я начну с кукольной модели генерала, одетой в нижнее белье. Потом я займусь показом, как каждый элемент нынешней формы ВОМС был спроектирован для… э… фигуры… э… Финнистер.
— Я подам на вас в суд! — рявкнула Финнистер.
— Вперед! Вперед! — Гвен сделала непристойный жест.
«Она ведет себя словно пьяная! — подумал Батлемонт. — Но она же не пьет!»
— Я полностью готова выйти на рынок с этими кампаниями. Вы не сможете меня остановить. Я докажу каждое утверждение, сделанное мною насчет формы. Я выставлю ее на всеобщее обозрение. Я продемонстрирую, почему люди шарахаются от ваших вербовочных пунктов.
Лицо Финнистер залила краска.
— Ну хорошо! — отрезала она. — Если вы уж собрались нас погубить, то мы не сможем с этим ничего поделать. Но вот что, мисс Эверест. Мы заберем всех мужчин этого агенства на службу. Это будет на вашей совести! И эти мужчины будут служить под началом наших друзей. Надеюсь, вы понимаете, что им придется весьма несладко.
— Нет у вас никаких друзей, — сказала Гвен, но в голосе ее не хватало убежденности. «Это дало обратный результат, — подумала она. — Не думала, что они проявят такую стойкость. О черт».
— Мы даже можем предпринять кое-что в отношении вас! — продолжила Финнистер. — Приказ президента, призывающий вас на службу из соображений национальной необходимости. Или какая-то мелкая статья в незначительном билле. А когда мы наложим на вас руки, мисс Эверест…
— Андрэ! — возопила Гвен. Все уходило из-под контроля. «Я не хотела никому вредить, — подумала она. — Я просто…» Она сообразила, что не знает, ЧЕГО хотела на самом деле.
Батлемонта словно ударило молнией. В течение двадцати двух лет Гвен Эверест ни у кого не просила помощи. А теперь она просит его! Он шагнул между Гвен и Финнистер.
— Андрэ здесь. — У него был приступ вдохновения. Как его Гвен взывала к нему!
— Вы убийца! — прорычала Андрэ, потрясая пальцем перед носом Финнистер.
— Послушайте! — огрызнулся Оулинг. — Я не намерен терпеть…
— И вы! — рявкнул Батлемонт, обернувшись. — У нас есть все записи совещаний здесь, начиная с первого и включая это! Они покажут, что здесь произошло! Разве вы не понимаете, что случилось с этой бедной девочкой? Вы! Вы свели ее с ума!
Теперь и Гвен присоединилась к хору:
— Что?
— Успокойся, Гвен, — сказал Батлемонт. — Я с этим управлюсь.
Гвен не могла оторвать от него глаз. Батлемонт был великолепен.
— Да, Андрэ.
— Я это докажу, — продолжал рычать Батлемонт. — С психиатрами Интердремы. Со всеми специалистами, каких только можно купить за деньги. Вы думаете, что то, что вам показала Гвен для своих кампаний — это нечто выдающееся? Ха! Я вам покажу кое-что. — Он направил палец на Оулинга. — Может ли военщина свести с ума?
— О, послушайте, — закатил глаза Оулинг. — Это ушло..
— Да! Это может свести с ума! — рявкнул Батлемонт. — И мы покажем, шаг за шагом, как вы свели нашу бедную Гвен с ума страхом за ее друзей. Страхом за меня! — Он хлопнул себя по груди и свирепо уставился на Финнистер. — А знаете, что мы будем делать после этого? Мы скажем публике: это может случиться с вами! Кто следующий? Ты? Или ты? Что тогда случится с вашими деньгами от Конгресса? Что случится с вашими квотами вербовки?
— Послушайте, — вымолвил Оулинг. — Мы не…
— Вы не? — прорычал Батлемонт. — Вы думаете, эта бедная девочка в своем уме?
— Хорошо, но мы не…
— Подождите, пока не увидите нашу кампанию, — предупредил Батлемонт. Он погладил Гвен по руке. — Ну все, Гвен, хватит. Андрэ все исправит.
— Да, Андрэ, — согласилась Гвен. Это было все, что она могла сейчас сказать. Раньше Гвен никогда не чувствовала себя такой тупицей. «Он влюблен в меня», — подумала она. Гвен никогда раньше не любили. Даже ее родители шарахались от ее непомерно развитого интеллекта. Гвен чувствовала текущее через нее тепло. В хорошо смазанном механизме ее мозга произошел сбой. Он словно заскрипел от натуги. Гвен подумала: «Он в меня влюблен!» Ей хотелось задушить Андрэ в своих объятиях.
