Сабантос кивнул в сторону Летчли, который поднялся и последовал за ним.
Они прошли к выходу, стараясь не двигаться слишком быстро. Сабантос дважды постучал в дверь. Она открылась, и ученые оказались между двумя людьми в форме, которые захлопнули за ними дверь.
— Сюда, пожалуйста, — сказал один из военных.
Сабантос и Летчли шли по зданию факультета, сопровождаемые стихающим голосом Мармона: «Эти паразиты всегда руководили изданием исторических книг, деятельностью судов, выпуском денег, вооруженными силами — всем…» Расстояние превращало речь Мармона в еле слышный шепот.
— Чертовы коммуняки, — пробормотал военный.
— По-моему, мы даром тратим время, — сказал Летчли.
— Не стоит обманывать себя, — ответил Сабантос, направившись к заднему выходу из здания. — Когда корабль тонет, нужно спасать то, что возможно. Я думаю, священник объяснил бы это примерно так: «Бог ниспосылает нам несчастия, и это главное испытание веры».
— Естественно, испытание веры, — проговорил Летчли, стараясь не отставать от Сабантоса. — Я боюсь, что мне придется согласиться с теми, кто скажет, что это посеет разруху, хаос, анархию.
— Разумеется, — сказал Сабантос, оступившись у входной двери, военный удержал его за руку. Летчли в сопровождении людей в форме последовал за ним.
Сабантос вдруг заметил, что на всей территории Института нет света. «Авария на подстанции, — подумал он. — Возможно, они переключили «Мид Холл» на аварийный режим электропитания, не предупредив нас».
Один из военных сказал Летчли, взяв его за руку:
— Обойдите вокруг корпуса «Мид Холл», когда окажитесь у медицинского факультета, войдите туда через черный ход. Поторопитесь, у вас мало времени.
Сабантос спустился по лестнице и оказался в темном проходе, ведущем из «Мид Холла». Их путь был еле-еле освещен фонарем, видневшимся где-то вдалеке. Летчли в темноте наткнулся на Сабантоса, со словами: «Простите!»
Было такое впечатление, что кругом передвигаются тени и силуэты. Внезапно ученых ослепил яркий луч фонаря, который был тут же выключен.
— Вниз, быстро! — раздался голос откуда-то из-за угла строения.
Их схватили и повели вниз по лестнице, через какую-то дверь, затем сквозь тяжелые занавеси, потом через еще одну дверь, и, наконец, они оказались в небольшом, тускло освещенном помещении. Сабантос узнал его: это был медицинский склад, который оказался достаточно быстро освобожден от содержимого. Только маленькая коробка с компрессами лежала на полке справа от Сабантоса.
В помещении стоял сильный запах табачного дыма и пота. В темноте виднелись силуэты нескольких людей, некоторые из них были в форме.
Человек с широким подбородком и звездой бригадного генерала на погонах стоял напротив Сабантоса.
— Рад, что вы добрались сюда в сохранности. Все ли находятся в том помещении?
— Да, все до одного, — ответил Сабантос, сглотнув слюну.
— Как насчет формулы препарата № 102?
— Что ж, — ответил Сабантос, неестественно улыбнувшись, — я предпринял насчет нее некоторые меры предосторожности, честно говоря, я отправил несколько ее копий моим…
— Нам это известно, — ответил генерал. — В течение месяцев мы перлюстрировали и цензурировали всю почту, исходящую отсюда. Я думаю, это те письма, которые вы напечатали в казначействе?
— Так они…
Сабантос побледнел.
Летчли перебил его:
— В самом деле, что здесь происходит? Я думал, мы…
— Спокойно, — перебил его генерал. Он перевел внимание на Сабантоса.
— Итак?
— Я… м-м-м…
— И те, что мы нашли под полом в его комнате, — сказал человек, стоящий в дверях, — были напечатаны одним и тем же лицом, сэр.
— Но я хочу знать, не сделал ли он еще каких-либо копий, — ответил бригадный генерал.
Выражение лица Сабантоса говорило о том, что он не делал других копий.
— Ну… я… — начал он.
— Я не вижу необходимости… — перебил его Летчли.
Выстрел из пистолета с глушителем, похожий на звук открывающейся бутылки, подкосил его. Раздался еще один выстрел. Летчли и Сабантос были мертвы еще до того, как коснулись земли. Человек в дверях отошел назад, протирая пистолет. В ночной тишине прогремел взрыв, словно подчеркивая их смерть.
Через некоторое время в помещение зашел человек.
— Стены обрушились так, как мы и планировали. Напалм и термит довершат дело. От этих грязных коммуняк не останется и следа!
— Отлично, капитан! — сказал генерал. — С этим покончено. Нужно лишь не допускать гражданское население на прилегающую территорию, пока мы не будем уверены, что все в порядке.
— Так точно, сэр!
Человек исчез, закрыв за собой дверь.
Гудмэн, бригадный генерал, задумался. Он пощупал карман, в котором лежала единственная оставшаяся копия формулы препарата № 105. «Они все были хорошими людьми. Лучшими. Нужно будет по-другому отбирать участников следующего проекта: исследования возможностей применения препарата № 105 в военных целях», — рассуждал генерал.
— Необходимо сжечь эти трупы так, чтобы превратились в золу, — сказал он, указывая на тела Сабантоса и Летчли. — Добавьте их к тем, что вы нашли в здании.
Из неосвещенной части помещения раздался грубый низкий голос:
— Что мне сказать сенатору?
— Скажите, что считаете нужным, — сказал бригадир. — Я лично доложу ему впоследствии.
«Есть прямое применение препарату. Сенатор у нас в руках», — подумал он.
— Чертовы любители негров, — произнес низкий голос.
— О мертвых или хорошо, или ничего, — ответил ему обладатель ровного тенора из угла помещения.
Человек в черном костюме выбрался на свободное пространство между трупами и начал молиться еле слышным шепотом.
— Доложите мне, когда огонь погаснет, — сказал бригадный генерал.
По книге
Вы будете принимать свою работу всерьез. Бесчисленное множество еще не рожденных человеческих детей рассчитывают на вас, тех, кто держит открытыми линии связи через враждебный космос. Позвольте УП-сетям выйти из строя, и человечество будет обречено.
«
Ты и компания Хейфа» (Руководство для служащих)
Он был слишком стар для такой работы, даже если его и звали Ивер Норрис Гамп, лучший, по общему признанию, ремонтник за всю девятисотлетнюю историю компании. Если бы кто-нибудь, за исключением старого друга Посса Вашингтона, позвал его на помощь, то получил бы вежливый отказ за подписью «Инг». Полуотставка давала возможность ремонтнику не браться за выполнение опасных заданий.
Теперь, после трех часов дежурства в полном вакуум-костюме в кромешной тьме трубы Скорноффа, у Инга все кости болели от усталости. Боль подавляла ясность мышления и способность к выживанию, ему это было прекрасно известно.
«Вы всегда будете воспринимать свою работу всерьез, — подумал он. — Аксиома: ремонтника ремонтировать не нужно».
Инг покачал головой при воспоминании о высокообразованном невежестве «Руководства», глубоко вздохнул и попытался расслабиться. Сейчас он мог находиться дома на Марсе, а его единственными заботами были бы рутинная эксплуатация реле Фобоса и время от времени лекции для новых ремонтников.
«Черт побери этого Посса», — подумал Инг.
Однако здесь была большая неприятность — в трубе. Шестеро хороших людей умерли, пытаясь ее устранить. Этих шестерых Инг обучал сам, и это была еще одна причина, по которой он согласился. У всех у них была одна мечта.
Вокруг Инга протянулась безвоздушная трубчатая пещера двенадцати километров в длину и двух километров в диаметре. Это была лишенная света нора, вырезанная в лавовой скале под лунным Морем Нектара. Здесь был дом «Луча» — прекрасного, смертоносного, жизненно важного луча, прирученной силы, которая внезапно заупрямилась.
Инг задумался об истории создания этой трубы. Каких-то девятьсот лет назад было подписано Соглашение о засеивании. В дополнение к своим обязанностям по коммуникациям в солнечной системе, компания Хейфа тогда приняла на себя рассылку контейнеров, жестко ограниченных в размерах массой и УП-импульсом, который можно было послать. В каждом контейнере было двадцать крольчих. В их матках, в состоянии спячки, с почти остановленным метаболизмом, лежали двести человеческих эмбрионов, ютящихся вместе с эмбрионами скота, всего домашнего поголовья, необходимого, чтобы построить новую экономику. Вместе с кроликами отправились семена растений, яйца насекомых и чертежи инструментов.
