Потому он не сразу понял, что что-то пошло не так. А когда осознал, что машины свернули с главной дороги в неприметный переулок, вскинул бровь и уже был готов по своей привычке приложить провинившихся родовым даром, как водитель ударил по тормозам.
Не ожидавшего такого поворота князя швырнуло вперед, и Мстислав Арсеньевич ударился носом о кресло впереди. Вспышка боли на миг ослепила его, но мужчина быстро опомнился.
— Ты что творишь⁈ — зашипел он, глядя на слугу с ненавистью.
Но тот совершенно спокойно обернулся к пассажиру. Князь успел увидеть мелькнувший шприц с транквилизатором, а в следующее мгновение игла уже вошла в шею Мстислава Арсеньевича. Доза оказалась настолько высокой, что князь Муромский сполз по спинке сидения.
Водитель осторожно выбрался из машины, забрался к своему господину и, достав из внутреннего кармана «Бульдог», вложил его в руку мужчины. Выстрел прогремел внутри автомобиля, но снаружи лишь вспышка мелькнула — с шумоизоляцией в машине было все в порядке.
Оставив оружие в руке Мстислава Арсеньевича, водитель вернулся на свое место и, ткнув кнопку связи, сообщил:
— Господа, внимание. Князь принял решение пустить себе пулю в лоб, — заговорил слуга, не глядя на лежащее сзади тело. — Вызывайте необходимые службы. Я, как его личный водитель, сам извещу семью князя.
Теперь оставалось только надеяться, что новый глава рода не пойдет на такие глупые выходки, как Мстислав Арсеньевич.
Уход Романовых и их союзников из княжества Муромского слишком дорого обошелся его жителям. И терпеть такого князя уже не было сил.
Водитель вздохнул, прежде чем набрать номер наследника. Царская Служба Безопасности обязательно проведет допрос только в том случае, если этого потребуют члены семьи Мстислава Арсеньевича. А наследник лично заплатил за смерть отца, так что прикроет слугу рода.
Жаль только, теперь на церемонию венчания Игоря Михайловича попасть не удастся.
* * *
Красноярск, резиденция княжеской семьи. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.
— Только что сообщили, по дороге из своего московского особняка в Кремль застрелился князь Муромский, — доложила мне искусственная помощница.
Я чуть чаем не поперхнулся.
— Да быть такого не может!..
Не верю я в совпадения и проснувшуюся совесть. Не мог человек, который вел хладнокровную игру против, пожалуй, сильнейшего клана в Русском царстве и всерьез работал над обретением контроля над царским родом, покончить с собой.
— Наследник уже подал официальное подтверждение, — ответила мне Марина Кирилловна. — Передать Емельяну Сергеевичу доказательства сговора Александра Мстиславовича с целью убийства князя Муромского?
Вот в это я уже могу поверить.
За несколько месяцев блокады со стороны Романовых и их союзников Муромское княжество настолько сильно упало в плане благосостояния, что начался повальный отток средств, и уже наметилось снижение в демографии — люди продавали недвижимость и собирали вещи, чтобы уехать в более благополучные княжества. Понятно, что сам князь мог и пересидеть сложное время — казна рода позволяла. Но вот подданные…
Основной урон нанесли, нужно признать, не сами Романовы. Уход «Руснефти» с Муромского рынка всего лишь позволил местной топливной компании установить монополию и взвинтить цены. А вот прекращение поставок лекарств с фабрик Приволжья, скачкообразный рост на продукты питания, отток инвестиций толкнули предприятия к понижению зарплат, и так по цепочке. Один показатель за другим — княжество стремительно летело в экономическую бездну. Все это очень чувствительно ударило по царским людям. Долго терпеть они бы не смогли и подали бы официальную жалобу в царскую канцелярию, в результате чего на вполне законных основаниях Игорь Михайлович вышвырнул бы на мороз Мстислава Арсеньевича.
А пока князь Муромский видел лишь препятствия на выполнение государственного заказа, которые и послужили поводом для иска, его люди стремительно беднели.
Конечно, мы бы не допустили голода и смертей. Но кто об этом знал? Когда вокруг тебя жизнь становится хуже едва ли не с каждым днем, цены растут, а заработки падают, поневоле начнешь чувствовать отчаяние.
Так что реакция княжича Муромского на действия хоть и была резкой, однако вмешиваться никто во внутренние дела рода не стал.
И Емельян Сергеевич, и Игорь Михайлович прекрасно знали, что сын собирает верных людей. Но я считал, что до отцеубийства не дойдет и княжич ограничится добровольным отречением князя. Действовал наследник настолько тайно, что о сговоре было ясно только по косвенным уликам. Я знал, что Александр Мстиславович готовит нечто, но что конкретно, оставалось для меня тайной.
— Нет, куратор Царской Службы Безопасности и так знает все, что нужно, — ответил я, покачивая головой.
Если великий князь Невский пожелает разобраться в случившемся, он и сам сложит два и два. Мое участие в этом деле теперь излишне, Романовы сделали все, что было от нас нужно.
— Вам пора возвращаться в Москву, — сообщила Марина Кирилловна. — Машины Романовых уже подъезжают к Кремлю.
Я кивнул, и помощница тут же активировала связь с моим клоном.
Перед моими глазами возник циферблат наручных часов, и я выглянул в окно. Сердце столицы приближалось медленно — несмотря на освобождение дорог, нарушать скоростной режим на въезде на Красную площадь никто не разрешал. Так что мы тащились в общем потоке благородных семейств.
— Подъезжаем, князь, — доложил водитель, не оборачиваясь ко мне.
Для него все выглядело так, будто я никуда и не отлучался. А что на часы поглядывал, так оно и понятно — каким бы крутым боевиком я ни был, а воцарение нового государя — событие неординарное, я на таком мероприятии еще ни разу не был. И потому обязан волноваться, как бы мы не опоздали.
Сделав глубокий вдох, я откинулся на спинку сидения. В кармане завибрировал телефон, и я вынул аппарат, уже зная, кто на том конце провода.
— Князь Красноярский слушает, великий князь, — произнес я.
— Доброе утро, Дмитрий Алексеевич, — ответил мне Емельян Сергеевич. — Про князя Муромского вам уже рассказали?
— Доложили, — подтвердил я.
— Игорь Михайлович получил личный звонок от наследника Муромского княжества, — сообщил мне великий князь. — Александр Мстиславович готов на любые уступки, если Романовы снимут блокаду. Решение лучше вынести до венчания на царство — пока есть время отдавать приказы.
— Так звоните Алексею Александровичу, — произнес я. — Я же не глава рода.
— Уже, — хмыкнул Емельян Сергеевич, — он сказал, будет так, как вы решите, Дмитрий Алексеевич. Я лично полагаю, что вы дадите добро, так как вы человек мягкий и не можете обрекать на голодную смерть почти семьсот тысяч человек. Хватит и того, что мы взяли жизнь одного.
Это «мы» расставило в моей голове все по местам.
Наследнику позволили убить своего отца, чтобы окончить интригу. И Царская Служба Безопасности, которая знала о сговоре Александра Мстиславовича со своим ближайшим окружением, бездействовала, хотя могла и вмешаться. Я ведь предоставил для этого все возможности.
Это я не слежу, что происходит вокруг, только сводки «Оракула» читаю. Да и то не так уж часто, особенно в части политики, в которой доверяю суждениям отца, как главы рода Романовых. Но Емельян Сергеевич обязан был обо всем узнать, ему по должности положено держать руку на пульсе во время таких событий.
А значит, цесаревич с великим князем выяснили все раньше меня. И решение тоже принимали, имея на руках все возможные доказательства. Намеренно позволили Александру Мстиславовичу приговорить собственного родителя к казни и исполнить приговор.
А все потому, что Мстислав Арсеньевич решил поиграть против Игоря Михайловича. И те союзники князя Муромского, кто не поймет столь яркого послания, тоже вскоре лишатся жизни.
Милославские не позволят под себя копать, и тем более затягивать себя в сети заговора против государя. Михаил II не решался довести дело с Рюриковичами до конца, тянул и переживал. Игорь Михайлович таким сантиментам не подвержен, и будет зачищать благородное общество столько раз, сколько потребуется.
