наука впредь не дерзить мне! Без какой– ибо подготовки и предварительных ласк, я с трудом стащил с нее нижнее белье, а оно сейчас далеко не такое, как будет в будущем, надавил ей на спину и…
– Ох… – томный возглас огласил комнату, а тело ее дернулось. По коже побежали крупные мурашки, а бедра пришли в движение.
– Нравится? – ехидно спросил я, накатывая на нее с силой.
– Да-а-а!
Стон девушки, причем явно стон наслаждения, заставил меня напрячься. Вот же зараза, я ее тут проучить хотел, а ей нравится?!
Я выдохся первым, да и не удивительно, но все же довел дело до конца, воспользовавшись языком и руками. Дождавшись, когда девушка, лежавшая на кровати, куда мы переместились под конец соития, начнет дышать спокойнее, я прикрыл глаза. Сон накатывал с такой силой, что казалось, все, усну мгновенно, но тут, почувствовав на причинном месте маленькую и теплую ладошку, насторожился. Рука пришла в движение, затем я всем своим естеством ощутил теплое дыхание и… улетел в космос. Наталья вытворяла что-то необыкновенное, заставив меня наслаждаться и в полной мере ощутить ее страсть. А когда, закончив это дело, я хотел ее поблагодарить, ее пальчик лег мне на губы.
– Спи, мой рыцарь, спи, мой любимый мужчина! – услышал я и вырубился.
Открыв глаза, даже не понял, где я. Мне было так хорошо, что захотелось зажмуриться, чтобы это состояние не исчезло. На моей груди, тихо и медленно дыша, лежала голова любимой женщины. Волосы ее, разметавшиеся вокруг, красиво переливались в тусклом свете пяти свечей в резном канделябре, стоявшем на столике возле кровати. Всю жизнь бы так просыпаться…
– Ты проснулся? – голова приподнялась, и лицо, оказавшееся так близко, выражало радость. Как же это приятно, просыпаясь, видеть радость на лице близкого человека.
– Да, родная, – улыбнулся я, – такого сна у меня, наверное, никогда не было. Ты просто чудо у меня, и я тебя люблю.
– Надо же, ты это сказал? – хихикнула Натали.
– Сказал и сказал, могу повторить, хоть каждый день по сто раз повторять. Я… тебя… люблю.
– Спасибо, – девушка опустила глаза, было видно, что ей чертовски приятно это слышать, – я наконец почувствовала взаимность. Не забывай своего обещания.
– Значит, без этих слов ты ее не чувствовала? – удивился я.
– Видела интерес, внимание, привязанность и доброту, а вот чтобы так, как сейчас… Знаешь, у меня внутри все горит огнем! Никогда не думала, что это чувство может вызвать такой переполох вну– три.
– Я рад.
Она вновь уставилась на меня своими прелестными глазками.
– Правда, рад.
– Верю, – улыбнувшись, проговорила девушка.
– Долго я спал, а то, кажется, даже спина немного затекла на твоей перине.
– Весь день, – все так же спокойно продолжала она, – сейчас без четверти девять, можно опять ложиться. – И она весело улыбнулась.
– Да ладно, – даже не поверил я, – и что, мне вот так, просто, дали столько поспать? Удивительное дело!
– Ага, дали! – немного изменилась в лице моя ненаглядная. – Три раза приходили. В первый раз буквально через два часа как уснул, затем днем и пару часов назад. Они даже будили тебя, но, к счастью, ты не просыпался.
– Фига себе, ничего не помню, – с каким-то смешным восторгом в голосе, широко и удивленно распахнув глаза, ответил я.
– Еще бы, спал как младенец!
– А кто был-то?
– Первый раз какие-то солдаты, двое. Их я просто отправила, сказав, чтобы позже приходили. Второй раз пришли эти, недавно стали такие ходить, все в коже черной, только звездочка во лбу красная. Эти уже просили разбудить.
– Просили?
– Знаешь, – она даже задумалась, – да, именно просили. Вежливые такие, похожи повадками на прежних жандармов.
– Чекисты, – киваю скорее своим мыслям.
– Я не знаю, – продолжала Натали, – последними пришли двое в штатском, также пробовали будить и, когда выходили, были недовольны.
– Плевать, с утра сам съезжу. Там дело серьезное, вот и бегают.
– Опасное? – супруга напряглась.
– На ближайшие три-четыре года все будет опасным, родная. Надо просто постараться это пережить, затем будет легче.
– Легко сказать. Я на рынке слышала, что убивают людей из новой власти…
– Что, на рынке вот так прямо о таком и говорят?
– Там обо всем говорят, рынок же, – удивилась моей реакции Натали.
– Слушай, дорогая, а у нас есть что-нибудь покушать? – неловко спросил я, вдруг почувствовав себя ужасно голодным.
– Да уж найду, не дам своему мужчине умереть от голода, – хихикнула Натали. – Поднимайся, умойся и в столовую, я сейчас соберу ужин.
Поднялся я легко, сказывался голод. Посетил туалет, затем умылся, бриться не стал, надо воду греть, а мне лень. Придя на кухню, ну или как Наташа называет, столовую, удивленно застыл. Меня ожидал прекрасный ужин, было даже какое-то мясцо, курица вроде, и бутылка вина. Где она берет продукты?
– Натали, где ты это все берешь?
– Привезли с твоей службы вообще-то, – пожала плечами Натали, а я вдруг понял, откуда это все. Деникин… сто процентов, больше взять негде. Проблема с продовольствием стоит едва ли не на первом месте, но все-таки как-то решается. Из-за обесценивания денег продукты постоянно дорожают, и достать что-либо большая проблема.
Мы поужинали в уютной обстановке, никто не мешал. Разбудили только утром, правда, достаточно рано. Около семи раздался стук в дверь, и пришлось вылезать из теплых и уютных объятий любимой.
– Товарищ Воронцов, ну наконец-то! – На площадке стояли два мужчины в штатском и разве что ножкой не притоптывали. Внешний вид не обманывал, они и вправду штатские, как оказалось. Я попросил пять минут, чтобы собраться, и, не завтракая, вышел на улицу. Штатские приехали на машине. Погрузившись в ее нутро, я был быстро доставлен куда надо. А именно, к Феликсу Эдмундовичу. Руководитель ЧК принял прохладно, он ничего обо мне не знал, действовал по приказу Сталина. Кстати, как мне кажется, Коба уже вполне уверенно рулит партией и страной. Да, сейчас пока еще идет война, страна расколота, но это далеко не те осколки, что должны были быть, если бы все шло известным мне путем.
– Какой у вас опыт в розыскной деятельности? – задал первый вопрос Дзержинский.
– Никакого, – пожал я плечами.
– Не понимаю, почему мне настоятельно рекомендовали с вами встретиться? Я думал, вы оперативник, какой-нибудь бывший жандарм или контрразведчик…
– Я стрелок и диверсант. Опыт диверсионной работы таков, что я могу быть вам полезен в поисках известной группы. А насчет опыта… Думаю, вы тоже не всегда руководили подобной конторой, – несколько ехидно ответил я.
– Я не верю, что это какая-то специально созданная группа, задачей которой является уничтожение руководства партии большевиков, – проигнорировал мою подначку Железный Феликс и скривил губы.
– Ну и зря. Я только что вернулся из
