о Копейкине, но не стал, сочтут нужным, сами скажут, надеюсь только, что Старого не расстреляют, не сообщив мне. Если подумать, то вина на нем есть, но!.. Сколько за это время перешедших от белых к нам и наоборот людей было и еще будет, что, каждого расстреливать? Бред.
* * *
Взяв в гараже главштаба «свой» мотоцикл, который записан именно на меня, рванул в школу. По времени Малой наверняка уже должен быть там, тем более что его мотоцикла на месте не было. Удобная штука, я вам скажу, быстро, с относительным комфортом, я добрался до нашей снайперской школы и обалдел. Вот теперь это было похоже на ведомственное учебное заведение. И охрана, и казармы, люди все в чистой и опрятной форме, а главное, все при деле. А дел много, здесь ведь даже огороды есть, с продуктами-то беда, вот и разбили огороды, ухаживают бывшие крестьяне, все лучше, чем милости от кого-то ждать.
– Здоров будь, Арсений Павлович, вот появилось наконец время заехать к тебе, – поприветствовал я бывшего подъесаула Крестовского.
– И вам не хворать, Николай Васильевич, – растянулся в широкой улыбке казак.
– Терещенко здесь? – поинтересовался я.
– Так точно, «притарахтел» не так давно, пошел знакомиться с новым инструктором.
– С новым? – удивился я. – И кто он такой, откуда?
Пока мы были в «командировке», здесь, по-видимому, многое произошло, а начальник, то есть я, как бы и не в курсе происходящего. Непорядок.
– Так проходите в штаб, Николай Васильевич, там они беседы беседуют, враз и увидите.
Интересно, это какого же инструктора могли найти, если у нас и снайперов-то в армии толком не было? Снедаемый любопытством, я дошел до штаба вместе с Арсением и, едва вошел, застыл на месте.
– Здорово, командир!
За столом, на котором у нас был устроен макет полигона, слепленный из глины, сидели два Ивана. Малой и Старый.
«Я с вас хренею, товарищ Сталин», – только и мелькнуло у меня в голове.
– Ну и ладушки, – обняв товарища, просто сказал я.
– Я пока не боец, но поправлюсь, тут у вас и доктор есть, справлюсь, – рассказывал Иван. – Отпустили меня уже на следующий день, к вечеру. Предложили учить солдат стрельбе, конечно, я согласился, тем более что не надо больше никого убивать…
Как изменился мой старый друг… Да это и понятно, слишком много чего пережил, а мужик-то уже не молодой.
– Давно ли ты, Старый, стал человеком мира? – не удержался и все же съехидничал я.
– Чего? Ты это о чем? – недовольно рыкнул Старый.
– Не бери в голову. Как тебе здесь?
– Хорошо. Мне сказали, это ты все устроил? Всю эту стройку?
– Не представляешь, сколько сил ушло, – улыбнулся я, – бардак сейчас везде, а наверху его еще больше. У нас же все руководящие товарищи ютятся сейчас в Кремле, а он не приспособлен для проживания такой оравы. Что делать, боятся наши вожаки за свои жизни, вот и спрятались за высокий забор.
В комнате мы находились одни и могли говорить более или менее спокойно.
– Еле выпросил все, что мне нужно, чтобы хоть как-то довести дело до положенного уровня.
– Да, но я заметил, хоть и немного смог успеть рассмотреть, что везде что-то строят сейчас. Кругом рабочие, телеги, лошади, стук молотков и визг пил. Работа идет?
– Идет, Ваня, идет. Всю страну еще обустраивать, всю страну.
– Получится?
– Впрягайся и помогай. Каждый на своем месте должен честно и хорошо трудиться, тогда точно получится.
– Со мной, Коля, проблем не будет, видишь, к чему мой выбор привел меня? – Старый показал руку с отрубленными пальцами.
– Мы благодарны тебе, Ваня, за то, что вовремя успел принять решение. Уверен, что тебе было непросто.
– Ошибаешься, – отрицательно покачал головой Старый. – Когда узнал правду, все само пришло. Ты меня Старым зовешь, а надо бы старым дураком. Месть, Коля, плохой советчик. Я был ослеплен, злость заполнила мое сердце. А ведь ты предупреждал… Твои слова об убийствах мирных людей я воспринимал неправильно. Думал, это в городах буржуев будут резать, на худой конец, помещиков разных. А тут вышло вон как…
– Мне жаль, Старый, что все так случилось, что я еще могу сказать? Не в нашей власти этому помешать, кто знает, во что еще выльется это противостояние.
– Думаю, недолго осталось, – внезапно удивил меня Копейкин, – я слышал, вы убрали казачьих атаманов? Эх, если бы ты знал, как они раздражали Сергея Леонидовича…
– Не надо, Ваня. Он знал о них, но принял решение и раскаялся. Да, умер не своей смертью, но кто знает, как умрем мы сами? Да и большинство тех, кто сейчас вовлечен во все это. Надо жить, успеть как можно больше, а там…
– Когда вы ушли тогда, в Калаче, из меня как будто стержень вынули. Захотелось просто пустить себе пулю в лоб и ни о чем не думать. Скажи, получится у большевиков примирить народ и дать ему лучшую жизнь?
– Не скоро, но да, получится. Помнишь, о чем я говорил не раз, не последствия войны страшны, и даже не гражданская, что еще идет. Страшна будущая война, Старый, и она обязательно случится. Слишком лакомым куском является наша многострадальная родина, и слишком многие хотят ее прибрать к рукам. Ведь все это, – я раскинул руки, подразумевая все происходящее, – очередная попытка развалить Россию и прибрать ее к рукам. Неважно, кого выбрали нам в противники, главный – всегда один и тот же, Англия.
– Надеюсь, что большевики знают, что надо делать, иначе даже жить не хочется.
– А надо, Старый. Надо. Что ты там, кстати, говорил об атаманах?
– Да хреново у них все. Собачатся между собой хлеще, чем с красными. Казачки – народ вольный и страсть как не любят, когда ими кто-то пытается управлять по-своему. К тому же сельчане все больше склоняются к новой власти, советской. На юге есть одна крепкая армия, но она мала, не вытянет, хоть и будет пытаться.
– Врангель?
Старый кивнул.
– А ты вообще где-нибудь еще был, кроме Дона?
– Быть не был, но слышал многое. На севере, с Эстонии, не полезут, сил нет. Они рассчитывали на поддержку Англии, так в штабе у Маркова говорили, когда к нам не пришел очередной конвой с оружием. Говорили, что Юденич, кажется, требует от союзников помощи, а те сдулись. Что-то связанное с Америкой, кажется.
– Не поверишь, тут вовсю налаживают контакты с Америкой, там большой кризис, а бизнесмены привыкли зарабатывать, поэтому, пользуясь нашими дешевыми ресурсами и людским трудом, они заинтересованы нам помогать. Вот и не дают Англии нам пакостить. А бритты, да, твари еще те.
