Я буквально чувствую, куда попадает моя пуля. Сначала она, поднимаясь по дуге, уходит в сторону, какое-то время летит вверх и затем, опускаясь, заканчивает свой путь там, куда я ее послал. Открыв дверь и поставив ногу на подножку, Колчак стал чуть выше того места, в которое я послал свой «гостинец». Вместо груди, пуля ударила его в живот, но я уверен, что он не жилец. Насечка была минимальной, но она на пуле все же есть, а это значит, скорее всего, я порвал ему печень или желудок, попав аккурат над форменным ремнем.
– Подтверждаю попадание, – радостные нотки в голосе Пашкова.
– Отход!
Возле особняка Верховного правителя началось движение. Если бы не видел ранее такой массы людей в этом же районе города, удивился бы. Словно кино снимали, «Взятие Зимнего дворца». Стрельба. Я еще продолжал какое-то время смотреть в прицел, после боев на фронте очень сложно заставить себя остановиться, видя такое количество целей. Главное, ты каждую секунду ждешь, что один, но посмотрит именно на тебя, это чувство не дает отвернуться.
Никто в нашу сторону не стрелял, солдаты палят куда угодно, но неприцельно, ибо не видят угрозы, но что-то делать нужно, поэтому и палят. В белый свет. Наблюдать дольше просто опасно, время уходит, мы и так задержались, нужно спешить.
На брюхе пятимся назад, разворачиваемся и быстро скользим дальше, разрывая дистанцию. В какой-то момент в груди похолодело. Со свистом разрываемого воздуха над нами что-то пролетает, и впереди, на берегу, до которого нам еще метров двести, бахает разрыв.
– Они что, нас видят? – охренев от увиденного, вскрикнул Семен.
– Скорее всего, – кричу на ходу, – просто предполагают, что мы где-то там.
Разрывов произошло еще два, прежде чем мы убедились, что стреляют все же не по нам. Смотри-ка, как они там опечалились, даже артиллерию подключили. Наблюдать, конечно, хорошо, но надо и сматываться. Нам еще до лошадей дойти предстоит, а это не так уж и близко.
До берега добрались вполне быстро, мы в белом, все же разглядеть нас не просто, снежок продолжает кружить, снижая и без того невысокие шансы у противника нас обнаружить. Бойцов охраны не было, но, согласно договоренности, услышав выстрелы, они должны обойти ближайшую округу и нейтрализовать вероятную угрозу. Встретимся с ними позже, дальше по пути отхода.
Первым лошадей заметил Семен.
– Командир, кажется, наши, – парень быстро указал мне куда-то вперед, где виднелись густые заросли высокого кустарника. Я разглядел один силуэт лошадки, вроде как из наших, но дальше фортуна повернулась к нам другой частью тела.
– Не дурите, хлопчики, оружие не хватайте, будете дергаться – в момент нашпигуем, – услышал я и застыл. В голове как будто бомба взорвалась. Кто? Как? Откуда? Мыслей не было. Внутри буквально все оборвалось, меня переиграли, а и поделом, нечего считать себя самым умным. Вот же…
Из-за кустов вразвалочку показались фигуры, выходя одна за другой из-за лошадей. Казаки. Пи… ц! Даже рыпаться не стоит. С ними мы сцеплялись, даже будучи в одной армии, а уж находясь по разные стороны…
– Кто старший, сымай тряпку с морды! – поступил приказ. Ну что, придется снимать балаклавы, хотя теперь уж все равно. Куртки у нас, спецпошив, все по моим наброскам сделано. Снимаю капюшон, затем тяну с головы балаклаву и, подняв голову, всматриваюсь в вышедшего к нам казака. Хорош. Здоровый. Расшитая серебром форма, в руке нагайка, смотрит… да спокойно, кстати, смотрит, без злости и надменности вроде.
– Я старший. С кем имею честь говорить? – произношу старательно нейтрально.
– Урядник Селиверстов, казачьей сотни Бурмистрова, – отчеканил на автомате казачок и застыл в ожидании.
– Бывший поручик Первого Русского экспедиционного корпуса, Воронцов, – проговариваю в ответ и так же жду реакции. Меряемся взглядами, не сводя глаз друг с друга. Дальше происходит то, что выбивает из колеи на раз-два. Из-за спин казаков выводят под руки Старого. Держат крепко, но вроде как Иван цел.
– Виноват, командир, не смог! – выдыхает Старый.
– Ребята? – задаю вопрос об оставшихся бойцах.
– Бравые хлопчики у вас, поручик, пришлось повозиться, – вступил в разговор урядник.
– Троих больше нет, – вставил Старый. Говорить нам не мешали, лишь слушали внимательно.
– Стреляйте, живыми не пойдем, – просто и серьезно заявил я.
– Пойдете, куды вы денетесь!
К нам с Семеном со всех сторон начали подходить казачки. Я попытался выхватить пистолет, даже успел, но выстрелить в кого– либо уже не смог. Кольт упал на землю, выбитый из моей руки, позади слева, там, где стоял Пашков, послышались приглушенные толстой одежкой удары и мат Семена. Меня без мордобития спеленали так, что не мог пошевелить и рукой. Знают толк казаки в вязании пленных, крепко знают.
– Ну вот, а вы говорили…
– Честь вам и хвала, подготовка что надо, – признал я. – Только я не решился идти до конца, это вам и помогло. Если поднимите мою левую руку полностью вверх, рванет граната, снимайте осторожнее.
– Постараемся, – соглашаясь с похвалой и показывая, что все понял, кивнул урядник. – В лагерь!
Везли недолго, точнее, вели. Казачки в седлах, наши лошади идут порожними, ну а мы пешочком, с веревками на руках, привязанными к седлам казаков. Ладно хоть бежать не пришлось, шли казачки неспешно, величаво, еще больше зауважал их за это.
Лагерь интересный. Натуральные такие юрты, грамотно расставленные под деревьями, полукругом. Народу… Увидел всех наших ребят, даже тех, кто погиб, их сложили рядком, явно приготовив к погребению, а молодцы казаки, вновь плюс в карму. Заперли нас, предварительно обыскав и отобрав все, что могло быть похожим на оружие, в двух пустых юртах. Внутри все застелено сеном, дух стоит… Мягко и тепло, все не на промерзшей за зиму землице отдыхать.
– Командир, нас расстреляют? – спросил Семен без тени страха.
– Не-а, – покачал я головой, – казачки, скорее всего, передадут нас командованию, это в лучшем случае, а те любят вешать.
– А что в худшем? – кажется, все же передернулся Семен.
– Да порубят в капусту, это у них ловко выходит, можно долго мучиться, умоляя добить, – задумчиво продолжил я.
– Что ж они, нелюди какие, что ли?
– Мы для них хуже врага, свои, пошедшие другой дорогой, да, хуже врагов. Они верят в свои идеалы, им нужна земля, чтобы только они были на ней хозяевами, а советская власть этого не допускает. Вот и все. Плевали они на то, что мы вроде как в одной стране живем, вроде как не враги, им главное – личная выгода. Казаки – это особый люд, у них свой уклад, и жить они хотят по нему, как предки жили. На дворе двадцатый век,
