– Спасибо, – проговорила она, и в ее глазах заплясали знакомые проказливые искорки, на щеки вернулся румянец. – Какой вы опытный и умелый телохранитель, Боскасл.
Хит почувствовал, как в его груди шевельнулось… Что именно? Предчувствие? Притяжение? Или просто мужское влечение, то самое дьявольское чувство, которое рушило царства и губило карьеры, превращало свои жертвы в полных идиотов? Он никогда бы не поверил, что способен попасться в подобную ловушку желаний. Каким же надменным дурнем он был!
– Спасибо? За что?
Она ухмыльнулась, и теснящее грудь чувство усилилось, жаром раскатилось по телу. Он не знал, как с этим бороться.
– За то, что явились меня спасать.
– А-а, это.
Она продолжала смотреть на него пронзительным и кокетливым взглядом.
– Спасать от чтения. Как же мне вас отблагодарить?
– Я что-нибудь придумаю. Позвольте мне рассмотреть поближе ваш пистолет.
– Пожалуйста, но будьте осторожны: он заряжен.
Глаза Хита удивленно расширились, когда она спокойно отдала ему свое оружие.
– Где вы его взяли? Это же мантоновский кремневый дуэльный пистолет!
– Муж подарил.
Хит перевел оценивающий взгляд с пистолета на нее.
– Ваш муж?
– Давно. Он ведь часто отсутствовал.
– Это изумительно красивое оружие.
– Знаю.
Он всмотрелся в ее лицо и внезапно осознал, как близко друг к другу они стоят. Кто сократил расстояние между ними? Он или она? Хит этого не мог понять. Было впечатление, что их притянуло друг к другу как магнитом против всякого здравого смысла. Он мог разглядеть крохотную родинку на стройной шейке, бурно вздымающуюся пышную грудь. Джулия была женщиной в самом расцвете зрелой красоты. И эта женщина принадлежала другому. Вся его кровь вскипела при этом напоминании. Ну почему Джулия так соблазнительна?!
– Послушайте, Джулия, я…
Она склонилась вперед и ошеломила Хита легким поцелуем в щеку. Он не двинулся, не шевельнулся, но каждая жилка, каждый его нерв и мускул откликнулись на жар ее губ. Внешне он этого не выказал. Не показал, насколько захотелось ее обнять. Его самого поразила яростная сила этого желания. Он хотел… он вожделел ее. Прошли годы, но она могла прорвать его защиту, не прилагая никаких усилий. А он воображал, что исцелился, стал равнодушен. Боже, помоги! Зря он надеялся, что переболел ею.
– Дорогой Хит, – пробормотала она, отодвигаясь. – Боюсь, что ты слишком благороден и честен.
Честь сейчас была далека от его мыслей. Да и не напрасно ли она считает его благородным человеком? Она ведь понятия не имеет о том, что он претерпел за годы, прошедшие с их последней встречи. Он убивал. Он уходил от женщин, рыдавших и моливших его остаться.
Он мог бы сию минуту уйти из этого дома и послать Рассела ко всем чертям. Возможно, его военная карьера на этом закончится. И возможно, это не самый плохой вариант. Конечно, ему будет не хватать волнений, приключений, отвлекающих от обыденности. А денег более чем достаточно. Наверное, тогда следует приискать себе жену, обзавестись наследником или двумя… Нет, выбор есть. И нет необходимости терзаться и мучиться. Он может нанять кого-нибудь вместо себя. Мысли проносились, сменяя друг друга, а он стоял и смотрел ил Джулию, пытаясь прочесть ее желания. Помоги им Боже, если сейчас она коснется его!..
– Какое у вас ужасное выражение лица. – Она, прикусив губу, всматривалась в него. – Перестаньте думать о том, о чем сейчас думаете!
Хит резко втянул в себя воздух… и чувства его вновь заполнились ею… ароматом ее волос, манящим теплом ее тела, легким прикосновением муслина ее ночной рубашки к его пальцам. Она поцеловала его в щеку. После всего, что они проделывали в библиотеке, она воображала, что этот непорочный детский клевок может его успокоить? Ну и нахальство! Это дерзкое оскорбление, вызов, приглашение к… он сам не знал к чему. Он был зол и возбужден одновременно. Опасное сочетание.
– Я вас пугаю? – невольно усмехнулся Хит.
– Не глупите. Стыдно признаться, но я нахожу ваш мрачный, насупленный вид весьма привлекательным. – Она попятилась от него, потом взяла с туалетного столика расческу. – Но ведь вы меня знаете. Я словно притягиваю неприятности. Правда?
– Разве я неприятность, Джулия?
Ее пальцы крепко стиснули резную ручку расчески, и это было единственным свидетельством того, что вопрос ее расстроил. Она посмотрела на него через плечо. Рассыпавшиеся по спине волосы сделали ее похожей на греческую богиню.
– Вполне можете оказаться. Однажды так и случилось, как я припоминаю.
– Вы выжили, – улыбнулся он.
– Вы тоже.
Он оперся о кроватную стойку и неотрывно наблюдал за скольжением расчески по роскошным локонам Джулии. Ему мучительно хотелось провести рукой по ее волосам.
– Откуда вы знаете?
Ее рука замерла. Казалось, она искренне удивилась, словно ей никогда не приходило в голову, что она могла причинить ему боль.
– Что вы хотите этим сказать?
– Откуда вы знаете, какие чувства я к вам испытывал? – спросил он, пристально глядя на нее. – И могли я выжить или нет?
Она подняла на него глаза и мягко поинтересовалась:
– Вы ведь это несерьезно?
Он вдруг пожалел о сказанном. Он вообще не имел привычки так откровенничать, раскрывать самые глубинные свои мысли. Да и чего он этим мог достигнуть? Он уставился на изумительные изгибы тела Джулии.
– Ответьте же мне, – настойчиво попросила она, опуская расческу.
– Вы так и не дали мне шанса… – Он резко оборвал себя.
Желание рассказать боролось с бессмысленностью такого признания. Пусть прошлое спит и не поднимает головы.
– Закончить мое совращение? – предположила Джулия, и в ее серых глазах мелькнула грусть.
– Не знаю… – Он помолчал. – Возможно.
Она не была трусихой и глаз от его лица не отвела.
– Что ж, значит, мы оба счастливо избегли неприятностей.
– Неужели?
Рот ее чуть приоткрылся. Он опустил глаза и заметил, что пальцы Джулии перестали судорожно сжимать расческу, дыхание стало прерывистым. В этот момент он осознал, как сильно желает Джулию, признался самому себе в неодолимом влечении к ней и принял эту правду во всей ее силе и наготе. Джулия могла принадлежать кому-то другому, но теперь должна принадлежать ему.
– Вы говорите о совращении, соблазнении, как будто это самоцель, – сказал он. – Но разве этим все ограничивается? Я не виню вас за недоверие к моим мотивам. Мужчины каждодневно соблазняют женщин и бросают их. И все же… если бы я в тот день сделал бы вас своей, сомневаюсь, что на этом все бы для нас закончилось.
Щеки Джулии залил румянец. Она глубоко вздохнула. Хит улыбнулся с сожалением:
