Рассел вроде бы любил ее. Но Джулия иногда сомневалась, что подходит к той светской жизни, к которой он стремился. Он тихо и неотступно преследовал ее. В те немногие разы, когда они обменивались письмами во время ее замужества, Рассел умолял ее возвратиться домой. Она иногда боялась, что его влечет к ней ее недоступность, пусть и неосознанная. Не пойдет ли это влечение на спад, когда она станет его женой? Некоторых мужчин больше увлекает и радует погоня, а не победа.
– Есть ли какие-нибудь вести от Рассела? – поинтересовалась она.
Хит опустил газету на стол.
– Он уехал, оставив сообщение, что двоим его помощникам удалось проследить нападавшего до трактира в Сент-Джайлзе. Один головорез с верфей открыто хвастался, что проник в дом Рассела. Он утверждал, что его нанял какой-то иностранец и хорошо заплатил за это.
– Иностранец? – нахмурилась Джулия. – И Рассел продолжает верить, что Оклёр во Франции?
– Он убежден в этом больше, чем когда-либо. Он подозревает, что цель нападения – навести его на ложный след. В любом случае он уехал.
Джулия взялась за серебряный чайник. Он все еще был горячим. Это послужило ей мгновенным отвлечением от пронзительного взгляда синих глаз.
– А что известно о человеке в экипаже, который был здесь вчера ночью?
– Кто бы он ни был, но больше здесь не появлялся.
– Возможно, это было случайное совпадение, – пробормотала Джулия, опуская глаза. Она никак не могла сосредоточиться, пока он сверлил ее взглядом.
Хит встал и, приблизившись сзади, склонился над ее стулом. Голос у нее над ухом прозвучал волнующе тихо:
– А возможно, и нет. Возможно, у вас действительно есть тайный поклонник.
Джулия подняла голову. Все ее нервы напряглись от его близости. Тепло, исходившее от его лица, согрело ей щеку и на мгновение сковало язык. Не может быть, что она действовала им него так же, как он на нее. У него было шесть лет на то, чтобы подавить свои порывы, научиться их сдерживать или по крайней мере скрывать. У нее тоже. Так почему ее сердце бьется так бешено? Почему она чувствует, что ситуацией владеет он, а не она? Наверное, это ощущение возникло из-за трепета и жара, волной прокатившихся по ее телу.
– Тайный поклонник? – Ее позабавила эта мысль, и поэтому голос прозвучал обманчиво ровно. – В Лондоне, у вдовы, которая стреляла в мужчину из-за нападения на ее служанку? Я понятия не имела, что светское общество ввело моду на свирепых женщин.
– Вы обладаете умом, красотой и некоторым состоянием, Джулия, – спокойно возразил Хит. – Я думаю, что существование тайного поклонника вполне реально.
Нежданное удовольствие на миг охватило ее. Она налила себе крепкого бодрящего чая из серебряного чайника, удивившись, что рука не дрожит.
– Что ж, тогда скажу, что предпочитаю поклонников, которые стучатся в дверь, а не маячат на темной улице в закрытом экипаже.
– Но вы ведь собираетесь замуж за Рассела, а он может без энтузиазма отнестись к мужчине, который постучится в дверь, – напомнил Хит. – Прошлым вечером вы присутствовали на балу. Вы заметили чей-нибудь пристальный взгляд?
– Да, ваш, – нахмурилась она. – Всякий раз, когда я оборачивалась, вы были тут как тут.
– Это совершенно другое, – сухо откликнулся он.
Его подбородок чуть прикоснулся к ее щеке, и Джулия испугалась, что у нее выпадет из рук чашка.
– Люди пристально рассматривали вас, а не на меня, – пробормотала она.
Громкое тявканье в холле прервало их разговор. Хит вежливо выпрямился и отодвинулся от ее стула. Джулия смогла наконец свободно вздохнуть.
– А-а… – протянул он. – Это ваша тетушка и ее свирепая стая собачек-лилипуток.
– Они меня защитят, – кивнула Джулия и сделала глоток чая. – Теперь, Хит, вы можете отправляться домой. Говоря это, я не хочу показаться неблагодарной, но у нас с Гермией есть свои планы надень. А вы отдохните. Пожалуйста.
Он скрестил руки на груди и улыбнулся:
– Куда мы отправляемся?
– Что вы хотите этим сказать? – медленно проговорила она. – Одем сопровождает нас на прием.
Дверь в комнату отворилась, и Хит обернулся. На пороге стояла Гермия в атласном платье синего павлиньего цвета и тюрбане с перьями.
– Граф может сопровождать вашу тетушку, но вас, Джулия, сопровождаю я. Разве только вы сочтете мое общество нежелательным.
Это было произнесено низким бархатным голосом, перед которым не смогла бы устоять ни одна женщина.
Джулия заколебалась, но решила проигнорировать предостережения, молнией промелькнувшие у нее в голове: какой будет от этого вред? Рассел хотел, чтобы она завела друзей, чтобы она чувствовала себя свободнее на светских сборищах. Значит, ей следует практиковаться.
– Разумеется, этот прием может стать приятным развлечением, – неохотно признала она.
Глаза Хита заискрились проказливым весельем.
– Возможно, там я смогу обнаружить вашего тайного поклонника.
Джулия скептически усмехнулась:
– Вы обнаружите, что такого не существует.
* * *
Когда приехал граф Одем, чтобы проводить свою возлюбленную Гермию на прием, Хит, устроившись в гостиной, просматривал книгу по древнему санскриту. Чуть сдвинув занавеску, Хит взглянул в окно и внимательно изучил уличную толпу. Он занимался этим практически всю ночь. Кроме обычного парада кебов и экипажей, разносчиков и торговцев, доставлявших заказные товары, никто и ничто в шумной уличной суете не вызывало подозрения. Хотя в бурлящей суматохе Лондона можно было незамеченным совершить преступление и скрыться в лабиринте аллей, улочек, трущоб и нор.
Однако Хит был подозрительным по натуре. Свойственные ему терпение и проницательность были причиной того, что его командиры в Португалии выбрали именно его и предложили войти в особый элитный отряд проводников, а точнее, офицеров секретной службы Британии, которые передавали приказы во время сражений, развозили депеши и в случае нужды становились двойными агентами. К несчастью, его захватили в плен в самом начале этой карьеры и подвергли пыткам. Пытал его французский офицер по имени Арман Оклер. Перенесенные страдания оставили шрамы не только физические, но и душевные, хотя и закалили характер. Хит пережил адские муки, и теперь не многое могло его испугать.
Он до сих пор получал удовольствие, разгадывая головоломки, загадки, тайны, разбираясь в путанице, приводя все в порядок. Он был страстным криптографом. Расшифровка кодов доставляла ему радость, приносила ощущение стабильности, необходимое его душе в этом неупорядоченном растерзанном мире. Разумеется, самый большой вызов бросали ему человеческие взаимоотношения. Людская непредсказуемость без смысла и логики. Ему еще предстояло раскрыть тайну чувств и эмоций. По крайней мере он на это надеялся.
