Щеки Джулии залил румянец. Она глубоко вздохнула. Хит улыбнулся с сожалением:
– Это могло быть для нас началом.
Он спустился по лестнице, с удовлетворением размышляя, что исполнил свой долг, поступившись желанием. Он не собирался исповедоваться ей, и вряд ли его признание разрядило обстановку. Но по крайней мере в эту ночь Джулия в безопасности. Он напомнит слугам о необходимости быть начеку, обратить особое внимание на предосторожности, а затем несколько минут походит перед домом. И постарается обдумать исходы из этой нелепой ситуации. Ясно, что им с Джулией опасно находиться рядом. Они не могут доверять себе. Он станет ее соблазнять. Или она его пристрелит.
Пейтон, седовласый дворецкий Джулии, встретил Хита у подножия лестницы.
– Все в порядке, милорд? – поинтересовался он тревожно.
– Вроде бы так, – нахмурился Хит…
Если не считать собственного внутреннего состояния, которое было слишком сложным и постыдным, чтобы обсуждать его с дворецким.
– Вы довольно долгое время провели наверху, в комнате миледи. Я было подумал…
– Не о чем тут думать, – откашлялся Хит. – Просто не входите к ней без стука. Можете нарваться на пулю.
Пейтон позволил себе понимающе улыбнуться.
– О, слуги прекрасно осведомлены о стрелковом таланте леди Уитби, милорд. Уверяю вас.
– Талант? – произнес Хит, натягивая перчатки. – Это вежливо сказано. Что ж, таланты талантами, но хочу напомнить о том, что сказал вам ранее сэр Рассел: вы должны быть особенно бдительны, охраняя этот дом. За садом и улицей необходимо, наблюдать днем и ночью.
– Я на страже, милорд. – Дворецкий проводил его до двери. – У меня при себе пистолет.
– Очень хорошо. Только не стреляйте в меня, я вернусь через несколько минут, чуть-чуть подышу воздухом.
– Разумеется… – Пейтон ступил вперед и распахнул перед Хитом дверь в темноту. – А ваш спутник, кажется, ушел.
Хит круто обернулся к пустынной улице.
– Мой спутник?
– Мужчина в черном экипаже, который следовал за вами, милорд. Я собирался пригласить его войти, но потом подумал, что вы поручили ему наблюдать за домом. – Он заговорщицки кивнул Хиту, явно довольный собой. – Ради безопасности. Я понимаю, что идет секретная операция.
– Ради безопасности. – Хит стиснул зубы, повернулся и сокрушенно вернулся к двери. Значит, тут был человек, наблюдавший за домом. Кто-то работавший на Рассела? Возможно, но тогда куда же делся этот тип? И почему Рассел не предупредил его об этом? – Полагаю, Пейтон, вы смогли бы описать мне этого наблюдателя? Или его экипаж?
– Право, милорд, я не хотел показаться невежливым, пристально разглядывая его. Но экипаж я рассмотрел хорошо. По-моему, очень маленький и черный. Или темно-синий. А если подумать, то он мог быть темно-коричневым.
– Вы поразительно наблюдательны.
– Благодарю вас, милорд. Мы возвращаемся в дом?
– Пожалуй, да, – кивнул Хит, стягивая перчатки и думая о Джулии. – Боюсь, что возвращаемся.
Глава 7
Джулия с тетушкой подслушивали разговор между Хитом и Пейтоном из-за двери гостиной первого этажа, отделанной в прелестных кремовых и бледно-золотых тонах. Тетю Гермию разбудил шум в доме, и она зашла в комнату Джулии, чтобы выяснить, в чем дело. Когда племянница объяснила ей, что произошло со слугами Рассела, Гермия заявила, что слишком взволнованна, чтобы вернуться в постель. Они вместе спустились вниз, собираясь выпить по чашке успокоительного ромашкового чая.
– Что там делает Боскасл? – прошептала Гермия.
– Он уходит.
– Уходит?
– Да. – Джулия приникла к щелке в двери. – Нет, он возвращается.
– Возвращается? Куда?
– Сюда. Господи, тетя Гермия, он направляется прямо в эту комнату. Отойдите от двери. Быстренько.
Они успели попятиться всего за минуту до того, как распахнулась дверь. Джулия не верила своим глазам. Хит решительно шел на них, словно не замечая двух женщин в ночных рубашках, сбившихся в кучку на середине комнаты.
Он скинул куртку и швырнул ее на резную спинку атласного дивана. Затем снял башмаки и аккуратно пристроил их под миниатюрный столик.
Джулия и тетушка обменялись потрясенными взглядами. Они лишились дара речи.
Наконец Джулия открыла рот. Что, собственно, он выделывает? Он ведь должен понимать, что они находятся здесь же, в комнате. Однако создавалось впечатление, что зрители его нисколько не смущали.
Хит распустил белый шелковый галстук и аккуратно положил его на столик рядом с какой-то из книжек Джулии. Улегшись на диван, Боскасл заложил мускулистые руки за голову и вытянул ноги. На двух дам, открыв рот следивших за ним с расстояния всего в два фута, он не смотрел. К счастью, на этом процедура его раздевания закончилась. Джулия была растеряна. Она еще не пришла в себя после их разговора наверху и не осмеливалась обдумать все сказанное. Была ли это игра? Ловкая попытка заманить ее в постель? Нет, Хиту не было нужды прибегать к подобным уловкам. Так зачем же он все это сказал? Ей стало только хуже: пробудило привычную муку.
Она шагнула к нему.
Он же, казалось, пристально изучал фреску над камином, на которой резвились боги и богини.
– Хит. – Она вынуждена была откашляться, потому что зрелище его великолепной фигуры, небрежно раскинувшейся на диване, возбудило тревожные эротические картины в се голове.
У него был вид человека, удобно устроившегося на ночлег. И это у нее в гостиной!
– Я, право, не знаю… но это ведь не может… вы же не можете… как это выглядит…
Хит окинул ее мрачным взглядом из-под полуопущенных век. Пронзительный блеск его синих глаз подействовал на нее, как укол кинжала, кончик которого был смочен кружащим голову возбудителем. У него из всех знакомых ей мужчин был самый чувственный, тревожащий взгляд. Неудивительно, что она покорилась ему тогда, в прошлом. Его глаза плавили женские сердца с расстояния в двадцать шагов. Она почувствовала незваный порыв ощутить его в себе… глубоко-глубоко. Он собирался ночевать на ее диване, чтобы никто не смог причинить ей вред. Наверняка. Его галантность тронула Джулию до глубины души. Поманила соблазном. Ведь он собирался остаться на всю ночь.
Он снял галстук и башмаки перед ней и ее тетей. Что последует дальше?
– Тебе что-то нужно от меня, Джулия? – В его голосе прозвучали покорность и некоторая досада.
Она встала прямо над ним и собралась с мыслями. Хит занял всю длину дивана. Щеки ее вспыхнули при воспоминании, каким сильным и порочным было его тело, вжимавшее ее в пол. У нее были годы на то, чтобы проанализировать это божественное ощущение. Наверное, ни одна женщина не забывает свое первое чувственное переживание. Джулия потеряла счет тому, сколько раз втайне вспоминала наслаждение и наваждение того дня. Жесткий выпад его бедер, прикосновение его губ. У тела осталась своя неизбывная память.
