– Как по-вашему, что это вы творите? – наконец негромко произнесла она.
Он закрыл глаза, словно отрешаясь от ее вмешательства.
– Совершенно очевидно, что я намерен провести здесь ночь. Вы не возражаете, если дверь останется открытой?
– В этой комнате? – Она задержала дыхание. – В моем доме?
– Я хочу видеть улицу.
– Но, Хит, в этом нет необходимости! – воскликнула она. – У меня есть лакеи, которые вполне способны охранять дом.
– У Рассела тоже были.
Тетушка Гермия, придерживая халат на груди, тихонько подвинулась к окну.
– Не знаю, как ты, Джулия, но я чувствую, себя гораздо спокойнее, когда в доме присутствует крепкий мужчина.
Джулия искоса посмотрела на Хита. Он, пожалуй, был слишком крепким для ее душевного спокойствия. Вот и рассуждайте после этого о соблазнах! Как ей теперь себя вести? Как чувствовать себя спокойно? Если великолепный красавец повеса спит в гостиной – это, по-вашему, нормально?
Она попятилась и уперлась в чайный столик.
– Как к этому отнесутся соседи?
– Гораздо лучше, чем если бы нашли нас утром убитыми, – с чувством откликнулась тетушка Гермия. – Я буду спать намного спокойнее, зная, что Боскасл под рукой.
– Ну а я нет, – пробормотала Джулия. – Ему следовало бы охранять Рассела, а не меня.
Хит открыл глаза и посмотрел мимо нее в окно. Казалось, ее слова и волнение вовсе его не тронули.
– Незадолго до того, как я сюда приехал, какой-то мужчина остановил свой экипаж за углом вашего дома. У вас есть какие-нибудь тайные поклонники, Джулия?
– Что вы, нет, – ответила тетя Гермия. – Чудо, что Рассел женится на ней, ведь она так испортила свою репутацию, подстрелив того солдата.
– А Рассел не поручал кому-либо наблюдать за вашим домом? – обратился Хит к Джулии.
– Нет. – Она нахмурилась, осознавая наконец грозящую ей опасность.
Хит настолько запутал ее мысли, что Джулия забыла истинную причину его прихода. Она устыдилась своих придирок, желания хорошенько встряхнуть его.
– Он пару раз предложил это, но я и так редко выхожу одна, поэтому заводить телохранителя показалось ненужным.
– Боскасл, хотите, чтобы вам принесли халат? – предложила Гермия, гостеприимная, как светская хозяйка бала. – И может быть, немного бренди…
– Он не пьет, – промолвила Джулия и тут же прикусила язык, сообразив, что проболталась, открыла, что помнит такую подробность. – По крайней мере раньше никогда не пил.
Она поймала дерзкий блеск его глаз и попятилась к двери. Шажок за шажком она раскрывала, какую важную роль он сыграл в ее жизни. Улыбка слегка искривила уголки его чувственного рта.
– Я по-прежнему не пью, – произнес он с видимым удовольствием. – Какая у вас, Джулия, замечательная память. Я очень польщен, право слово.
Память у нее действительно была отличная. Джулия подумала об этом несколько минут спустя, снова укладываясь в постель. Она прекрасно помнила, как легко Хит Боскасл разрушил ее самообладание. Слишком много произошло тогда, и теперь они не могли притворяться, что между ними нормальные дружеские отношения. Каждая их встреча превращалась в испытание соблазном, в стычку прошлых характеров и нынешних. И будущих, наверное. Будь они оба мужчинами, наверное, кулачным боем разрешили бы постоянно возникающее между ними напряжение. Однако в данном случае это было невозможно.
На следующее утро Джулия, спускаясь вниз, ожидала, что Хит уже уехал. В конце концов никто не угрожал ей прямо, и вообще днем дома она находилась в достаточной безопасности. Здравого смысла у нее хватало, и она не собиралась покидать дом без мужского сопровождения. Инстинкт самосохранения был у нее развит в должной мере и никуда не делся. Но эти же инстинкты спустя всего минуту отчаянно забили тревогу.
В столовой за завтраком восседал Хит. Безупречно выбритый и одетый в свежую одежду, он невозмутимо читал газету. Густая черная бровь выгнулась при ее появлении, и краткий взгляд блеснул из-под тяжелых век.
Это длилось всего несколько секунд, но Джулию бросило в жар, словно она вошла в раскаленную печь. Несколько мгновений она не могла шевельнуться, завороженная его магнетическим присутствием. Нет, не зря матери дебютанток предостерегали драгоценных дочурок тщательно оберегать свою добродетель от страстных чаровников Боскаслов.
Впрочем, ведь ей, Джулии, удалось прожить без этого Боскасла долгих шесть лет. Он тоже жил и обходился без нее. Неужели она не сможет общаться с ним в течение месяца? Сможет!
Вот справиться с собственными чувствами будет задачей потруднее. Когда он ей улыбнулся, она ощутила блаженную боль где-то глубоко внутри, в желудке. Черный локон небрежно упал ему на лоб. Хит выглядел усталым, но жизнерадостным, несмотря на то что провел наверняка не слишком удобную ночь на диване.
Хит Боскасл был хорошим человеком, и сколько бы Джулия ни твердила, что не нуждается в нем, оба знали, что это не так. Он находился здесь только потому, что верил в правильность такого поведения. А она… она тогда, в те далекие годы, поступила с ним… взбалмошно и необдуманно. Интересно, что думает он о ней теперь? Она боялась спросить его об этом, полагая, что ее тогдашнее поведение было неприличным, особенно в сравнении с нынешними изощренными и опытными дамами, добивавшимися его внимания. Надо думать, что нынче он гораздо тщательнее и осторожнее скрывает свои романы. Интересно, кто сейчас его любовница, что она за женщина: она ведь наверняка не захочет одалживать его Джулии.
– Вы уже позавтракали? – поинтересовалась она, запрещая себе продолжать такие сумасбродные размышления.
– Да, благодарю вас.
Она уселась за стол и разгладила несуществующую складку на льняной скатерти. Конечно, шесть лет брака немного научили ее обращаться с мужчиной. Она больше не была наивной девочкой. Она была столь же искушена в любви, как и Хит. Ну, возможно, ее опыт был не столь разнообразным, но она, безусловно, могла вести себя так, как должно.
Впрочем, могла ли?
Почему она вообще задумалась об этом?
Она же выходит замуж за Рассела. Первого лондонского красавца храбреца… героя, любимца общества. Он годами хранил ей верность, шутливо называл себя последним звеном, связывающим ее с цивилизацией… Возможно, так и есть. Сама она изначально не считала себя светской дамой, даже когда жила в Англии. Мать Джулии умерла, когда ей было всего три года. Отец брал ее на охоту, и все детство и юность она провела бок о бок с ним, в компании егерей и охотников-спортсменов.
Рассел вроде бы любил ее. Но Джулия иногда сомневалась, что подходит к той светской жизни, к которой он стремился. Он тихо и неотступно преследовал ее. В те немногие разы, когда они обменивались письмами во время ее замужества, Рассел умолял ее возвратиться домой. Она иногда боялась, что его влечет к ней ее недоступность, пусть и неосознанная. Не пойдет ли это влечение на спад, когда она станет его женой? Некоторых мужчин больше увлекает и радует погоня, а не победа.
