– Вы учились в юридической школе в Вашингтоне?
– В Джорджтауне.
Она кивнула, как бы обдумывая что-то.
– Вы хотите, чтобы я защищал вас в суде? – спросил Джон. – Вы для этого пришли ко мне? Хотите, чтобы я был вашим адвокатом?
Кейт не отвечала. Джон внимательно смотрел на нее. По своему опыту он знал, что многие люди, обратившись к адвокату, в первый момент просто не знают с чего начать или не решаются рассказать всю правду. На скамье подсудимых может оказаться кто угодно: и тот, кто вовсе не совершал преступления, и тот, кто совершил его непреднамеренно, и тот, кто сознательно преступил закон, но был уверен, что его не поймают. Однако очень редко человек сам считает себя преступником, даже если он был пойман с поличным. Клеймо преступника не устраивает никого. И какое бы преступление ни совершил человек, он всегда найдет себе оправдание. Кто-то его предал, обманул, оклеветал. Всегда что-то находится. Все это Джон знал и, внимательно глядя на Кейт, думал о том, какой окажется ее история.
– Я пришла к вам по другой причине, – сообщила Кейт неожиданно тихим и слабым голосом. – Адвокат мне не нужен.
– Тогда почему вы так интересовались, хороший я адвокат или нет? И зачем же все-таки вы пришли ко мне домой сегодня утром?
На улице стало уже совсем темно. Все небо до самого горизонта было усыпано звездами, и казалось, что Джон и Кейт накрыты этой перевернутой небесной чашей. Морской воздух был влажным и соленым, и у Кейт, вероятно, защипало от него глаза, потому что она вдруг смахнула с ресниц слезинки. Но через несколько секунд ее глаза снова наполнились слезами. Джон смотрел на женщину, и сердце его учащенно забилось.
– Я пришла к вам, потому что вы адвокат Грега Меррилла, – сказала наконец Кейт.
– Меррилла? Ну, и что же из этого?
Кейт проглотила стоящий в горле комок. Собаки, возившиеся в зарослях кустарников, подбежали к ней, рассчитывая получить новую порцию угощения, но она, казалось, не замечала их. Бонни прыгала вокруг Кейт и тыкалась носом в ее руку, а Брейнер терпеливо сидел рядом и ждал. Однако Кейт продолжала стоять молча, и слезы ручьями текли по ее щекам. Наконец, она подняла голову и взглянула Джону прямо в глаза. На ее лице была написана такая безысходная печаль, как будто она знала, что надеяться было уже не на что. Но, в конце концов, она все же собралась с силами и прошептала:
– Я думаю, что он убил мою сестру.
Глава 5
Джон О'Рурк подвел ничего не видящую от слез Кейт к своей «вольво» и усадил ее в машину. Затем открыл вторую дверь и впустил Брейнера и Бонни, которые с удовольствием расположились на заднем сиденье и, высунув языки, стали с нетерпением ждать, когда машина тронется.
Джон включил обогреватель салона, и Кейт только сейчас почувствовала, как она замерзла. Она всегда холодела от отчаяния и ужаса, когда представляла себе, что могло произойти с Виллой. В моменты, когда ее пронзала мысль о том, что сестры больше нет, ей хотелось заледенеть и ничего не чувствовать. Однако как только от обогревателя, еще не успевшего полностью остыть, в салоне автомобиля разлилось тепло, Кейт, вопреки своему желанию, начала согреваться.
Из автомагнитолы лилась песня Сьюзан Веги – нежная и печальная. Кейт вспомнила, как Вилла любила эту музыку Обычно она слушала ее в своей спальне, и белые занавески развевались на окнах от дующего с моря ветра. «Она поет об утрате, – говорила Вилла, объясняя старшей сестре смысл песни. – Она знает, что такое потеря, так же, как это знаем мы… Она одна из нас. Я благодарю Бога за то, что у меня есть ты, Кети». «А я благодарю Бога за то, что у меня есть ты», – отвечала шепотом Кейт.
Сейчас, сидя в машине Джона О'Рурка, она старалась прийти в себя и больше не плакать. Ведь от этого разговора зависело все. Адвокат Меррилла был единственным, кто мог помочь ей узнать о судьбе Виллы Кейт, взяв отпуск на работе, приехала сюда с твердым намерением не отступать, пока ей не удастся все выяснить. Она очень любила свою работу в Вашингтоне, но после исчезновения сестры даже думать не могла ни про какие исследования, потому что все ее мысли были только о Вилле.
– Я не могу говорить с вами об этом, – тихо сказал Джон, глядя прямо перед собой.
Кейт еще не чувствовала в себе достаточно сил, чтобы попытаться переубедить его. Она ждала, когда музыка, пробудившая в ней воспоминания, закончится, и она сможет полностью взять себя в руки. Эта печальная мелодия разбередила ее раны и лишила самообладания.
– Грег Меррилл – мой клиент, с моей стороны будет неэтично обсуждать его дело с вами и вообще с кем бы то ни было.
Кейт набрала в легкие побольше воздуха. Песня закончилась, прозвучали последние аккорды гитары. Она закрыла глаза, чтобы унять волнительные эмоции и заставить свой голос звучать спокойно и уверенно. Тщательно подбирая слова, она сказала:
– Я полагаю, что вы ничем не нарушите конфиденциальность ваших отношений с клиентом, если просто выслушаете мои вопросы и поможете мне узнать…
– Я не имею права разглашать сведения, полученные из бесед со своим подзащитным.
– Я все понимаю.
– В таком случае, почему вы пришли ко мне? – спросил Джон. – Вам нужно было обратиться в полицию. Или в прокуратуру. Если у вас есть какие-то подозрения, то, думаю, вам могут помочь именно там.
– Я уже была и в полиции, и в прокуратуре, – ответила Кейт.
– Ну, и что же? Вам там ничем не помогли?
Кейт отрицательно покачала головой и взглянула на прорезающий небо луч маяка. Она уже хорошо изучила карту местности, и поэтому знала, что это был маяк Сильвер Бэй. Башня находилась на мысе, и перед ней тянулся длинный волнолом, построенный из серого камня, добываемого в местном карьере. Волнолом ограждал гавань Сильвер Бэй.
– А ведь он никогда не использовал это место, не так ли? – спросила Кейт.
– Кто это он? И о чем вы говорите?
– Меррилл. Он никогда не прятал тела своих жертв в волноломе Сильвер Бэй. Но ведь вы должны понимать, что, возможно, эти тела просто не были обнаружены. Это место идеально подходило Мерриллу: оно плохо просматривается с берега, легко доступно во время отлива, между камнями много расщелин.
– Все, этот разговор закончен, – сказал Джон О'Рурк, открывая дверь машины.
Обе собаки, поняв, что путешествие не состоится, принялись лаять, выражая свое разочарование.
– Пожалуйста, – промолвила Кейт и, взяв Джона за запястье, удержала его.
Он обернулся и посмотрел ей в глаза. Они были холодными и настороженными. «Мне не следует упоминать имени Меррилла, – подумала Кейт. – Нужно говорить только о Вилле».
Джон собирался выйти из машины и уже поставил на землю одну ногу. Луч маяка снова осветил небо. Кейт заметила, как Джон проследил за этим лучом, а затем перевел взгляд на гостиницу: занавеска на одном из окон слегка зашевелилась, и за ней мелькнул чей-то силуэт.
