Читаем без скачивания Энни с острова принца Эдуарда - Люси Монтгомери

– Нужно как-то все разузнать, – решительно сказала Энни. – Сегодня уже слишком поздно, но мы можем вернуться сюда завтра. О, Прис, что если и в самом деле мы поселимся в этом чудесном домике?! С тех пор, как я его увидела, меня не покидала мысль, что моя судьба каким-то образом окажется с ним связана…

Глава 10. Пэтти-Плейс

Вечером следующего дня они решительно шагали по той самой дорожке из кирпича, уложенного «елочкой», через маленький садик Пэтти-Плейс. Апрельский ветер шумел в кронах сосен, а в роще сладкоголосо пели малиновки – кругленькие птички, важно расхаживающие по тропинкам.

Девушки робко позвонили, и им открыла угрюмая, старая служанка. Входная дверь вела прямо в гостиную, в которой, у прелестного маленького камина, сидели две такие же угрюмые пожилые особы. Одной на вид можно было дать лет семьдесят, а другой – пятьдесят. И единственная разница между ними была возрастная. В остальном они удивительно походили друг на друга. У обеих глаза оказались удивительно большими и какого-то словно «вылинявшего» голубого цвета. Обе не снимали очки в стальной оправе; на головах были одинаковые капоры, а на плечах – серые шали; каждая вязала без особой спешки и практически безостановочно; обе дамы качались в своих креслах-качалках и молча разглядывали вошедших. У ног каждой стояла большая статуэтка белой китайской собачки с зелеными, круглыми пятнами вдоль спины, зеленым носиком и зелеными ушными раковинами. Эти собачки целиком завладели вниманием Энни. Казалось, они – молчаливые стражи, ангелы-хранители домашнего очага.

В течение нескольких минут все молчали. У девушек от волнения язык буквально примерз к небу. Но и старушки с собаками, казалось, не имели ни малейшего намерения нарушать тишину. Энни украдкой разглядывала комнату. Какая же она была уютная! Вторая дверь выходила прямиком в сосновую рощу, и малиновки бесстрашно прыгали чуть ли не по ступенькам дома.

На полу лежали круглые коврики; точно таких же Марилла связала за свою жизнь немало. Но, что и говорить, даже в Эвонли они вышли из моды сто лет назад. Оттого-то и странно было видеть их здесь, на Споффорд-Авеню! Старые, «отцовские» часы в углу громко и солидно отбивали время. Рядом с камином Энни увидела два небольших буфета старинной работы, через стеклянные двери которых поблескивал китайский фарфоровый сервиз. На стенах висели старые эстампы и гравюры с силуэтами людей. Винтовая лестница вела наверх. Пройдя всего несколько лестничных пролетов, вы оказывались на небольшой площадке с красивым видом их окна. Под этим окном в полстены, стояла мягкая кушетка. Энни казалось, что все это она когда-то уже видела…

Между тем, держать паузу дольше было бы неприлично, и Присцилла слегка подтолкнула Энни локтем, напоминая о том, что пора начинать разговор.

– Мы… мы прочли ваше объявление, что… э… этот дом сдается внаем, – пролепетала Энни, обращаясь к старшей даме, по всей вероятности, самой мисс Пэтти Споффорд.

– О, да, – сухо сказала мисс Пэтти. – Я как раз намеревалась снять сегодня это объявление.

– Ну… тогда, увы, мы опоздали, – грустно произнесла Энни. – А вы что, кому-нибудь его уже сдали?»

– Нет, но мы решили вообще этого не делать.

– О, как жаль! – импульсивно воскликнула Энни. – Я просто без ума от Пэтти-Плейс и так надеялась, что мы будем здесь жить!

Тогда мисс Споффорд отложила вязание, сняла очки, повертела их в руках и снова надела. И впервые с интересом посмотрела на стоящую перед ней девушку. Другая леди немедленно последовала ее примеру; могло даже показаться, что это вовсе не дама, а отражение мисс Споффорд в зеркале.

– Вы любите Пэтти-Плейс? – переспросила пожилая леди. – Это действительно так, или, быть может, вам просто понравилась обстановка? Современные девицы склонны к преувеличениям, так что трудно понять, что у них на уме. В мои молодые годы все было иначе. Тогда девушка сказала бы, что она любит Создателя и свою мать – в одном тоне, и совсем в другом – что она любит – ну, скажем! – старинные часы.»

Но Энни и глазом не моргнула.

– Я действительно полюбила это место, – мягко произнесла она, – еще тогда, когда впервые увидела его прошлой осенью. Мы с двумя моими подругами хотели бы вести свое хозяйство вместо того, чтобы прозябать по чужим комнатушкам. И когда я увидела, что этот дом сдается внаем, моему счастью не было конца!

– Ну, если вы его любите, то – пожалуйста! Мы сдадим его вам, – сказала Пэтти Споффорд. – Мы с Марией решили сегодня отказаться от сдачи дома, потому что все те люди, которые имели на него виды, нам не нравились. Нам вовсе не обязательно его сдавать. В любом случае на нашей поездке в Европу это никак не отразится. Конечно, нам бы это не повредило, но ни за какие золотые горы не отдала бы я свой дом ни одному из тех прохвостов, которые приходили его осматривать. Но вы – совсем другая! Я верю, что вы и в самом деле от него без ума… Можете въезжать!

– Да, но в том случае… если мы сможем выплатить вам необходимую сумму, – в волнении сказала Энни. Тогда мисс Споффорд назвала им эту сумму, и Энни с Присциллой переглянулись. Последняя отрицательно покачала головой.

– Боюсь, мы не потянем такую сумму, – сказала Энни, поглубже пряча свое разочарование. – Понимаете, мы просто бедные студентки…

– Ну а сколько вы могли бы платить нам? – живо поинтересовалась Пэтти Споффорд, снова откладывая вязание.

Энни назвала свою сумму.

Старушка важно кивнула.

– Идет. Я вам уже говорила, что мы могли бы его вовсе не сдавать. Мы сами не богаты, но на поездку в Европу нам хватит сбережений. Никогда туда не ездила за всю свою жизнь и вовсе об этом не мечтала. Но моя племянница, Мария Споффорд, которую вы имеете честь видеть перед собой, загорелась этой идеей. Не могу же я отпустить ее одну в подобное длительное путешествие!

– Н-нет, конечно, не можете, – прошептала Энни, видя, что мисс Пэтти Споффорд тверда в своих убеждениях.

– Конечно! Так что мне придется тоже поехать, чтобы присматривать за Марией. Впрочем, надеюсь, мне там тоже понравится. Хоть мне и семьдесят лет, но вкус к жизни я еще не утратила. Если б эта идея пришла мне на ум раньше, я бы уже давно туда съездила! Мы собираемся путешествовать года два, а может и три. Договоримся таким образом. В июне мы сядем на пароход и пришлем вам ключи. Въезжайте, когда захотите, – выбор за вами. Естественно, до этого мы приведем все в доме в порядок. Кое-какие вещи, которыми мы особенно дорожим, мы увезем с собой, но все остальное останется на месте.

– А китайских собачек вы нам оставите? – робко спросила Энни.

– А вы бы хотели?

– Еще как! Они такие забавные!

Судя по выражению лица мисс Споффорд, ей очень приятно было это слышать.

– О, это дорогие статуэтки, – сказала она с гордостью. – Им уже лет сто; с тех пор, как полвека тому назад мой брат, Аарон, привез их из Лондона, они так и простояли здесь у камина. Кстати, Споффорд-Авеню назвали так в честь Аарона!

– Хороший был человек! – впервые подала голос Мария. – В наше время таких и не встретишь!

– И Марии он был прекрасным дядей, – с чувством сказала Пэтти Споффорд и добавила, обращаясь к племяннице:

– Я рада, что ты вспоминаешь его добрым словом!

– Я никогда его не забуду! – заверила старушку Мария. – Вот и сейчас мне кажется, будто он стоит у огня, засунув руки за лацканы пиджака, и улыбается нам.

Мария Споффорд достала носовой платочек и вытерла глаза; но Пэтти Споффорд решительно воспротивилась сентиментальным излияниям и вновь заговорила о деле.

– Ладно, собачек можно оставить. Но обещайте, что будете предельно осторожны с ними! – сказала она. – Зовут их Гога и Магога. Та, что смотрит вправо – Гога, влево, – соответственно, Магога. Да, и еще одно! Надеюсь, вы не станете возражать, если мы сохраним за этим домом его название – Пэтти-Плейс?

– Ой, что вы, конечно нет! В его названии – самая соль!

– А вы, как я погляжу, тонкий человек, – с глубоким удовлетворением отметила Пэтти Споффорд и продолжала:

– Вы не поверите, все люди, которые сюда приходили, просили позволения снять название дома с ворот на период их проживания здесь. Как бы не так! Им дали понять недвусмысленно, что дом и имя, которое он носит, – это одно целое, и их нельзя отделять друг от друга. Усадьба называется Пэтти-Плейс с тех пор, как она перешла ко мне по наследству от Аарона. И она будет так называться, пока я жива, и пока жива Мария. Ну а уж после нашей кончины новый владелец пусть выдумывает любое дурацкое название, – нам уже будет все равно. А теперь, не хотите ли осмотреть дом прежде, чем мы достигнем окончательного соглашения?

Экскурсия по этому удивительному дому еще больше вдохновила девушек. Внизу, рядом с гостиной, находились кухня и маленькая спаленка. Наверху они обнаружили три комнаты – одну большую и две маленькие. Энни сразу облюбовала одну из маленьких, с видом на сосняк; ей очень хотелось, чтобы эта комната стала ее. Она была оклеена светло-голубыми обоями, и в ней стоял маленький, старый туалетный столик, а на нем – подсвечник. Окно здесь было с первоклассным, словно алмаз, стеклом; рядом с окном стояло кресло, покрытое сверху голубым муслиновым чехлом с оборками. Отлично подойдет для того, чтобы заниматься и мечтать, сидя в нем!