земли выросла преграда из ледяных копий. На моих глазах Никс перепрыгнула через нее, сделала сальто в воздухе и перед приземлением ногой ударила упыря по затылку. Тот зашатался и напоролся на ледяное копье, а Никс тут же вовлекла в свой смертоносный танец двух оставшихся тварей.
В поле зрения возникли неистово извивающиеся щупальца, когда одно из преследовавших меня чудовищ сделало выпад, размахивая когтистыми конечностями. Я упал на спину и перекатился, чтобы избежать нового соприкосновения, потом поднялся на ноги, злобно улыбаясь. Две теневые твари остановились, глядя на меня холодными мертвыми глазами.
Где-то над головой раздался резкий, гортанный крик, и из темноты вылетела одинокая черная птица. Покружившись над теневыми существами, она вспорхнула и села мне на плечо, впившись в рубашку маленькими, но острыми коготками. Ворон склонил голову набок, посмотрел на чудовищ черным глазом-бусинкой и, взъерошив перья, снова хрипло каркнул.
Ему ответил другой. И еще один. Послышалось хлопанье крыльев, когда десятки черных птиц слетелись с неба и стали описывать круги над головой. Теневые твари приостановились, чтобы поглазеть на парящих в воздухе птиц, но через мгновение опять сосредоточили внимание на мне и устремились вперед.
Спикировавший с неба ворон молнией пронесся мимо белесого черепа, заставив тварь вздрогнуть. Второй налетел и вонзил когти врагу в голову, каркая и хлопая крыльями. Упырь отшвырнул его, но его место тут же занял еще один, и еще, пока его не атаковали уже полдюжины пернатых противников, которые пронзительно кричали и дико махали крыльями, клевали острыми клювами. Ворон вспорхнул с моего плеча, чтобы присоединиться к своим собратьям, и на мгновение битва показалась мне почти комичной: толпа жутких тенеподобных монстров с выбеленными черепами вместо голов дико размахивала конечностями, пока ее со всех сторон окружали вóроны. Когти резали, щупальца молотили, сбивая птиц в воздухе. Вóроны падали как мухи, но это было только начало.
С карканьем, неизбежно заглушившим бы любые слова, несметная туча гомонящих и хлопающих крыльями воронов обрушилась на чудовищных существ. Птицы налетели, как орда саранчи на кукурузное поле, не оставив теневым тварям ни единого шанса. В считаные секунды оба черепоголовых исчезли в клубящейся массе крыльев, перьев, клювов и когтей, а звуки, которые они издавали, потонули в карканье и гортанных криках.
Это длилось всего несколько секунд, хотя из-за шума казалось, что гораздо дольше. Туча воронов распалась, стая рассеялась, птицы разлетелись в разные стороны и растворились в ночи. От теневых существ не осталось ничего материального, даже черепов, лишь несколько истерзанных клочков тьмы, которые унес ветер.
Вздрогнув, я посмотрел в ту сторону, где Кирран и Никс тоже сражались с теневыми монстрами, но бой окончился и у них. Окруженная меркнущими щупальцами Никс последний раз взмахнула клинками, прежде чем они превратились в туман у нее в руках. Кирран, однако, смотрел на меня, и на его лице застыло выражение удивления и беспокойства.
– Никогда не видел, чтобы ты делал так раньше, – сказал он голосом, в котором явственно слышались нотки неодобрения.
Я пожал плечами. Теперь, когда сражение позади, и мой адреналин снизился до приемлемого уровня, мне стало… почти стыдно за себя. О чем, черт возьми, я думал, используя такой прием? Этот тип чар – привлечение дикой, яростной, ужасающей магии, исполненной страха и полнейшего хаоса, – был не по мне. По крайней мере теперь уже нет. Очень давно, когда мир был совсем юн и гораздо менее цивилизован, имя Плутишки Робина внушало такой же страх, как упоминание в наши дни любого демона или дьявола, но мне бы совсем не хотелось возвращаться к тому состоянию.
Кирран все еще глядел на меня; его глаза затянули тени. Вздохнув, я убрал в ножны второй кинжал и повернулся к нему лицом.
– Я нечасто проделываю этот трюк, принц, – признался я. – Поскольку обычно он пугает тех, кто его видит.
– Вы убили Забытых, вы оба. – Он перевел взгляд на Никс. В его голосе звучал гнев. – Я их чувствовал. Не знаю, что с ними случилось, но они определенно были Забытыми. Мы могли бы их образумить.
– Да, возможно. – Я скрестил руки на груди. – Но они первые попытались нас убить, что стало нарушением моего самого важного правила – не умирать. С которым тесно связано второе – не быть зарезанным. Если некая тварь стремится добраться до моих внутренностей, я определенно не стану стоять и позволять ей это делать.
– Не могу не согласиться с Паком, Ваше Величество, – подхватила Никс. – Возможно, когда-то они и были Забытыми, но сейчас хотели причинить вам вред. Как я служила Госпоже, так теперь служу вам, и моя клятва остается в силе.
– Мы могли бы поговорить с ними. Они же представители твоего народа, Никс.
Сереброволосая фейри спокойно смотрела на Киррана, но ее взгляд оставался непреклонен.
– Я не дипломат, мой король, – сказала она. В ее голосе не было горечи, злости или гордости; она просто констатировала факт. – Я не умею ни очаровывать, ни говорить красивые фразы. У меня нет ни таланта, ни склонности убеждать кого-либо. Я гожусь только для одного – быть опытной убийцей. Мое прошлое туманно, но это я помню. Цель моего существования – защищать моего господина и устранять тех, кого мне прикажут устранить.
– А если я прикажу тебе никого не устранять?
– Тогда я подчинюсь в меру своих сил, но если кто-то будет угрожать вашей жизни, я буду обязана его убить. Другого способа я не знаю.
Кирран вздохнул. Довольным он определенно не выглядел, но и спорить не собирался.
И воспользовался возможностью сменить тему.
– Итак, ты сказал, что это были Забытые. Но уверен ли ты в этом, принц? – Он хмуро посмотрел в мою сторону, и я в ответ лишь пожал плечами. – Не припомню, чтобы Забытые имели обыкновение носить на лице черепа. Или быть такими злющими.
– Да, уверен, – твердо ответил Кирран. – У меня нет никаких сомнений в том, что это именно они. – На его лице появилось страдальческое выражение, и он покачал головой. – Не знаю, что с ними случилось или что заставило их напасть, но это то, в чем мы должны разобраться, причем быстро.
– С этим я согласен, – сказал я. – Потому что эти парни вели себя совсем не дружелюбно. Есть идеи, почему они набросились на нас?
– Что-то изменило их, – заметила Никс. – Раньше Забытые такими не были. Что случилось с Фаэдом и остальными? – Она на мгновение прикрыла глаза. – Этот гнев… Он неестественный. Я чувствую источаемую этим местом ненависть, пульсирующую из-под земли. Она и меня саму подстрекает причинить кому-нибудь боль. – Она взглянула
