с особой свирепостью, Никс было трудно нанести еще один удар. Ей не помешала бы помощь или хотя бы хороший отвлекающий маневр.
В отвлекающих маневрах мне не было равных.
Оказавшись прямо над головой существа, я превратился из птицы в самого себя и, разбрасывая перья, с воплем устремился вниз и приземлился прямехонько на череп твари, между огромными ветвистыми рогами.
– Эй, уродец! Вот тебе задачка для размышления. Спорим, ты не сможешь стряхнуть меня, не врезавшись во что-нибудь мордой?!
Чудовище с ревом запрокинуло голову. Я, конечно, этого ожидал, поэтому заранее схватился за острый рог, чтобы сохранить равновесие. Прокатившись на одном огромном разъяренном существе, которое хочет тебя убить, считай, что прокатился на них всех. Это просто вопрос времени. Единственное, чего следовало остерегаться, его решения впечататься башкой в дерево.
– Да ладно, – поддразнил я, когда монстр сгорбил плечи и по-собачьи затряс головой. – Это все, на что ты способен? Я ездил верхом на гигантах и минотаврах, а однажды без седла прокатился на очень злом диком пегасе. Чтобы сбросить меня, тебе потребуется приложить куда больше усилий.
Пока я разглагольствовал, в воздухе разлились Летние чары Киррана, и из-под земли у ног чудовища проклюнулись лианы, корни и колючки. Монстр остановился и зарычал, когда растительность обвилась вокруг его конечностей, сковала лапы и потянула к земле. Он напрягался изо всех сил, борясь с неизбежным притяжением. Тварь была сильна – и на какое-то время позабыла о нашем существовании.
Краем глаза я уловил промелькнувшую тень – это Никс метнулась вперед, перепрыгнула через ствол дерева и вонзила клинок в толстую шею существа. Своим метким ударом она рассекла ему яремную вену. Сражайся мы с обычным зверем, он в считаные секунды истек бы кровью и испустил дух.
Я надеялся, что это и есть обычный зверь. Стоя на коленях, я вогнал кинжалы ему в основание черепа, погрузив их по самую рукоять. Вообще, я не был настолько безжалостным, и мне не нравилось убивать подобным образом, но Кирран прав. Чем бы ни был этот монстр, он должен умереть. Никаких игр, никаких танцев вокруг да около. Лучше покончить с ним побыстрее.
Чудовище зашаталось и упало на четвереньки. Обвившие его туловище лианы и корни натянулись еще сильнее, приблизив череп к земле. Я увидел, как из темноты появилась Никс с клинками в руках и бросилась к голове монстра. Вероятно, на этот раз она хотела отсечь ее, и я подумал, что это очень мудрый ход. За редким исключением, какой бы прочной тварь ни казалась, чтобы оставаться в живых, ей требовалась голова. Я поспешно отодвинулся, не желая оказаться на пути световых мечей Никс.
Чудовище у меня под ногами зашевелилось. Я увидел, как оно подняло башку, а в пустых белых глазах, когда они устремились к Никс, появился леденящий душу блеск, и тут понял нашу ошибку. Оно подманивало нас.
– Никс! – крикнул я в тот миг, когда фейри сделала выпад, чтобы нанести смертельный удар. – Нет!..
Из лоз и корней вырвался массивный коготь, врезался в Забытую и пригвоздил ее к земле. Обхватив ее когтями, чудовище с легкостью поднялось с земли, обрывая остатки удерживающей его растительности. Поднеся оцепеневшую, не подающую признаков жизни Никс к своей морде, оно зарычало и широко разинуло пасть, словно собираясь откусить Забытой голову.
Меня обуяла небывалая ярость, я кинулся вперед и вонзил кинжал в пылающий белый глаз.
Монстр завопил, забился в конвульсиях, затряс головой и попятился. Он отшвырнул Никс прочь, и щупальца на его спине и плечах снова ожили, вздымаясь вверх, как обезумевшие змеи. Они молотили воздух с такой скоростью, что секунду я не видел ничего, кроме кишащих вокруг черных теневых плетей. Я увернулся от одной, пробил еще две, и тут почувствовал, как что-то холодное и тонкое врезалось мне в затылок. Я стал падать, видя неумолимо приближающуюся землю. И тут произошло нечто странное.
Образы ожили. Давно забытые воспоминания, вспышки мимолетных эмоций и мыслей замелькали в голове, как узоры в стробоскопе. Бывший лучший друг отвернулся от меня, его глаза светились холодной ненавистью, когда он пытался меня прикончить. Непреклонное выражение лица Летнего Короля, когда тот изгнал меня из Небыли за какой-то глупый, несущественный проступок. Девушка, которую я любил, отвергла меня, выбрав моего злейшего соперника, принца, много раз пытавшегося убить меня. Лицо их сына как постоянное напоминание о том, что я потерял и что никогда не будет моим.
Падения на землю я не запомнил.
Открыв глаза, я обнаружил, что лежу на спине, а перед глазами проплывают последние образы. Подняв голову, увидел нависшее надо мной чудовище, которое яростно размахивало щупальцами. Его холодный, враждебный взгляд встретился с моим, и на мгновение я понял его гнев, его ненависть и отвращение ко всему живому. Я понял его. Из всех существ люди самые худшие: эгоистичные, высокомерные, разрушительные и злые. Те, кто тебе небезразличен, в конце концов предадут. Зачем любить кого-то, если они просто-напросто всадят тебе нож в спину?
Затем монстр отпустил когти, и я едва успел откатиться в сторону, а удар пришелся на валяющееся позади меня бревно, которое раскололось надвое. Схватив горсть листьев, я поднялся на ноги и, выбросив вперед руку, вдохнул в листья свои чары. Рядом со мной тут же возникли еще два Пака и присоединились к схватке, с визгом бросившись на врага.
Существо распустило щупальца, которые, протянувшись во все стороны, сцапали моих двойников, и те рассыпались маленькими облачками дыма и листьев. Этот маневр позволил мне подобраться ближе к чудовищу, поднырнуть прямо под его грудную клетку, в которой должно было находиться сердце. Злобно улыбаясь, я чуть отступил, намереваясь заколоть ублюдка, но в этот момент что-то промелькнуло у меня в голове: образ Меган, когда она отвернулась от меня, устремив взгляд на стоящую позади нее фигуру в черном и с ледяным мечом наготове. Когда это воспоминание яркой болезненной искрой вспыхнуло в сознании, я пошатнулся, и мой гнев сменил направление.
С пугающей скоростью монстр повернулся и нанес мне удар сзади такой силы, что, казалось, грудная клетка попросту взорвалась. Меня отбросило в сторону, и я пролетел несколько футов, прежде чем наконец упал, задыхаясь от боли. Грудь горела огнем.
Присутствие чудовища я почувствовал прежде, чем увидел его, по тому, как дрожала земля, когда он шел прямо на меня, по исходившим от его тела ядовитым чарам, в которых смешались гнев, ярость, страх, ненависть и отвращение. Эти эмоции клубились вокруг меня удушливым туманом, когда я перекатился на спину и с трудом
