могли зачать ребёнка. И я, отец, акушер-гинеколог с тридцатилетним стажем, кандидат медицинских наук, ничем не мог ей помочь.
— И что она в итоге сделала?
— Она поменяла мужа, — губы доктора тронула добрая улыбка. — Теперь у меня трое внуков.
— Спасибо ещё раз, — бросив слова благодарности, я в какой-то прострации вышла из кабинета.
Думала ли я, что виной всему только наша несовместимость с Игорем? Конечно, думала. За шесть лет я успела передумать всякое. Но я люблю своего мужа, я хочу родить именно от него и не буду перебирать половых партнёров, надеясь, что чьи-то сперматозоиды понравятся моей яйцеклетке больше.
Я не стану ему изменять! Исключено!
И почему-то сразу вспомнила чёртова соседа с дьявольски обворожительной улыбкой…
— Стелла, вы снова здесь.
Услышав знакомый голос, я заметно вздрогнула и обернулась. У окна, прямо возле кабинета Задойнова, стоял Ринат.
"Он ждал меня!" — мелькнула отчего-то до неприличия радостная мысль. Но уже по привычке я тут же взяла себя в руки.
— И вы снова здесь, — сдержанно улыбнулась ему в ответ. — Какое совпадение.
— Вынужден признаться, что это не совсем совпадение, — поравнялся со мной, подстраивая шаг. На нём, как и в тот день, был надет синий костюм хирурга, а под подбородком болталась спущенная медицинская маска. — Я случайно увидел вашу машину на стоянке и вот… пришёл сюда.
— А с чего вы взяли, что я снова пошла к гинекологу? Может, на этот раз я решила посетить лора.
— Предположил.
— Снова тестировали свою хвалёную интуицию?
— И снова убедился, что она никогда меня не подводит.
Мы вместе добрели до лифта, и я думала, что он пойдёт дальше по коридору или повернёт в сторону лестницы, но нет, он продолжал стоять рядом и вместе со мной терпеливо ждать лифт.
— Вам тоже вниз?
— Да, нужно забрать кое-что из регистратуры.
Я кивнула и в который раз невольно — и очень надеялась, что незаметно — покосилась на его руки, благо из-под коротких рукавов больничной рубашки их было видно достаточно хорошо. Сильные загорелые предплечья с крупными венами. Настоящие мужские руки. Которые снова родили в мыслях неуместные ассоциации.
"Не пялься на него так откровенно!".
— Здравствуйте, Ринат Багратович, — хохоча, мимо прошли две молоденькие медсестрички и, чуть отдалившись, сразу же начали шушукаться и то и дело оборачиваться на моего видного спутника.
— Наверное, у вас здесь много поклонниц, — всё-таки не смогла удержаться от шпильки.
— Наверное. Внимания не обращал.
Наверняка у такого, как он, всю жизнь отбоя нет от подружек, поэтому я вполне допускала, что он на самом деле мог не замечать столь откровенного интереса. Он просто привык к такой вот реакции слабого пола на свою персону, она не являлась для него чем-то особенным. Но как женщина, я сразу увидела, что этим девочкам он явно симпатичен, но стоило отдать ему должное: он в их сторону даже не посмотрел.
А в мою наоборот. Стоял и беззастенчиво рассматривал, вынуждая испытывать неловкость, смешанную с волнением.
Я перетаптывалась на месте, с преувеличенным вниманием разглядывая плакаты на стене, потолок, носки своих туфель — в общем, делала всё, чтобы не глазеть на него в ответ. Его взгляд меня дико смущал.
Неожиданно за спиной раздвинулись двери грузового лифта, я тут же отскочила в сторону и сделала это так неловко, что сумка выпала из рук, и всё её содержимое рассыпалось на кафельный пол. Просто чудесно. Губная помада, телефон, купленная в больничной аптеке упаковка искусственного прогестерона и брошюра, что отдал мне Задойнов.
Ринат, мазнув быстрым взглядом по лекарству, поднял именно каталог.
— Это… для Лолы, — ляпнула первое, что пришло в голову, и не слишком вежливо выхватила из его рук то, что ему не принадлежит. — Попросила прихватить, пока буду здесь.
К счастью, он воздержался от расспросов, но я была более чем уверена, что он мне не поверил.
Очередная неловкая ситуация, это даже хуже, чем распластаться на лесной тропинке.
— Как ваша нога? Не болит? — словно прочитал мои мысли он, заходя в раскрывшуюся перед нами пустую кабину лифта.
— Всё в порядке, спасибо. Уже гораздо лучше.
Мы стояли рядом друг с другом, глядя перед собой на сомкнутые двери, и не знаю, как он, но я была ужасно взволнована.
То, что происходит между нами — а между нами определённо что-то происходит, — я просто не понимаю, как это описать словами. Напряжение… Наверное, именно оно. Не напряжение в смысле нам вместе напряжно, а между нами словно… токи.
Которых не должно быть между двумя несвободными людьми!
Спустя какие-то секунды двери лифта распахнулись снова, и в кабинку зашли сразу человек семь, притесняя нас дальше к стене и ещё ближе друг к другу. Теперь мы стояли, соприкасаясь руками и бёдрами, и эта близость оказалась настолько интимной, что я ощутила даже бо́льшую неловкость, чем когда мы глазели друг на друга голые в окна наших ванных комнат.
— Боитесь замкнутых пространств?
— Что?
— Вы так тяжело дышите, — чуть наклонившись к моему уху, прошептал он, и мне захотелось закрыть глаза, запечатать внутри себя этот хриплый шёпот.
Я ненормальная. Мне нужно к психиатру! На фоне постоянного стресса из-за несложившейся беременности я начинаю потихоньку сходить с ума.
Лифт остановился на четвёртом этаже, потом на третьем, потом на втором. Люди выходили и заходили, но мы так и продолжали стоять у стены, прижавшись друг к другу, хотя для этого не было уже никакой необходимости.
Когда двери с лёгким "дзынь" раскрылись на первом этаже, я выбежала из кабины практически с облегчением, потому что находиться рядом с ним просто невыносимо! Этот мужчина… я не знаю, что с ним не так, или что не так со мной, но лучше к нему никогда не приближаться.
Я маршировала, словно прилежный солдат, и только спустя несколько секунд не выдержала и всё-таки обернулась. Увидела, как смыкаются двери лифта. А ещё я увидела внутри Рината — он возвышался над всеми едва ли не на голову. И улыбался.
