– Он рассчитывает достать вас здесь, пока вы не добрались до Регенфорда. Я знаю, что этот человек – ваш сводный брат, но разве не разумнее было бы постараться схватить его самого, если он попытается напасть на вас снова? Может быть, даже лучше убить его, чтобы он не опередил вас.
– Чтобы выследить его, мне понадобится много времени. Этот человек очень осторожен.
– Он также не оставляет вам доказательств своей вины, чтобы вы могли представить их суду.
– Боюсь, что так. Слова этого умирающего – самое серьезное доказательство из тех, которые я пока имею. Но этого недостаточно! – Ботолф вздохнул и покачал головой. – И я должен думать о матери. Я причиню ей несказанную боль, если объявлю во всеуслышание, что Сэсил, собирается убить меня.
– Тогда давайте вернемся в лагерь, а то она заподозрит неладное.
По пути Ботолф вспомнил, что Эдрик ничего не сказал насчет его страстных объятий с девушкой. Предположив, что он опасается оскорбить или разгневать своего сеньора, Ботолф решил начать сам, чтобы между ними не было недосказанности.
– Я не пытался обесчестить вашу племянницу, сэр Эдрик.
– От поцелуя до бесчестия длинный путь, милорд, – холодно ответил тот.
– Его можно преодолеть достаточно быстро.
– Я не так стар, чтобы не помнить этого. Но я считаю вас, милорд, благородным человеком. Уверен, что если бы вы переступили черту, то постарались бы загладить свою вину. Мои легкомысленные сыновья оставили ее с вами одну, к тому же полуодетую, и я решил предупредить не то, что Могло произойти, а последствия этого.
– Последствия?
– Стыд, который Саксан могла потом испытать. Брак, в который ей пришлось бы вступить. И даже гнев ее родных.
– А гаев был бы страшен, – предположил Ботолф.
Хелдон кивнул:
– Не сомневаюсь. Члены вашего клана тесно спаяны.
– Да, это так. Отчасти это порождено суровыми условиями жизни. Ссоры сильно ослабили бы нашу семью, а слабые не выживают. Ведь мы живем около границы, а здесь никогда не прекращаются стычки.
– Мой отец часто говорил об этом. Неужели там никогда не бывает мира? – спросил Ботолф, переступая через поваленное дерево.
– Бывает, но все равно требуется бдительность. И с той и с Другой стороны, – мрачно добавил Эдрик.
– Но что касается Саксан, бдительность вы можете ослабить. Я действительно не хочу причинять неприятностей вашей племяннице.
– Осмелюсь спросить, какие у вас планы в отношении нее?
– Я пока не могу ответить. Скажу только, что я уже послал курьера с письмом для старшего брата Саксан, который считается ее опекуном. В письме я попросил его о встрече.
Войдя в лагерь, Ботолф увидел леди Мери, спешащую к нему навстречу с озабоченным лицом.
– Саксан бы не ослушалась вас, – тихо проговорил Эдрик, – но я не стану утверждать, что она не является причиной беспокойства миледи.
– Ботолф, – обратилась леди Мери к графу, едва кивнув сэру Эдрику, который поспешно ретировался, – я хочу поговорить с тобой.
– К твоим услугам. Я сразу догадался, что ты чем-то недовольна.
– Недовольна? Ботолф, это бедное дитя Саксан вернулась в лагерь удрученной и явно потрясенной. Я пыталась выяснить у нее причину, и она призналась мне, что у вас произошла ссора.
– Она так сказала?
– Я, конечно, понимаю, не стоит выпытывать, что произошло между вами, но с твоей стороны неблагоразумно ставить девушку в такое положение.
– Ты, как всегда, права. Это неблагоразумно, Я поговорю с ней, – согласился Ботолф, кланяясь матери, а про себя подумал: «Да, я поговорю с негодницей, но после того как задам ей трепку».
Он направился к карете, которую Саксан делила с Питни и леди Мери.
– Вот он, – прошептала Саксан, поворачиваясь к Питни.
Питни покачал головой:
– Мне кажется, ты забываешь, что он наш сеньор.
– Граф сам во многом виноват. Нелегко помнить, что он мой сеньор, когда он зовет меня девчонкой или малышкой. – Саксан состроила удивленному брату гримаску, и тут Ботолф остановился перед окном кареты.
– Разве ты не могла придумать что-нибудь поумнее, чтобы успокоить мою мать, а не расстраивать ее? – набросился он на девушку.
Его грозный взгляд Саксан встретила с самым невинным видом.
– Боюсь, я не очень умна.
– Ты достаточно умна для того, чтобы не моргнув глазом выдумывать небылицы. Я сам в этом убедился.
Саксан со вздохом уставилась себе под ноги.
– Мне не нравится лгать леди Мери.
– Мне тоже не нравится ей лгать, дорогая, – мягко сказал Ботолф, заставив ее посмотреть ему в глаза. – Но постоянная угроза моей жизни очень расстраивает маму. Я просто не хотел добавлять ей огорчений. Хотел, чтобы это осталось между нами.
– Когда нужно, Тодд может быть нем как могила, – произнесла Саксан с пафосом.
– Сэсил, пытающийся меня убить, – мой сводный брат, незаконнорожденный сын моего отца.
– Но вы сказали, что родились с ним в один день и час и все такое, – выпалила Саксан, но сразу осеклась.
Ботолф улыбнулся, погладил ее по щеке, покрывшейся краской стыда, и почувствовал нежную бархатистость кожи.
– Мои родители были помолвлены в детстве. Отец знал имя невесты, но никогда не видел ее. Мать Салила много лет была любовницей моего отца в Мирвуде. Она умерла, родив Сэсила, и моя мать вскормила его грудью. Мы были как братья.
– И Сэсил не хочет смириться со своим положением, – предположила девушка.
Он прислонился к карете и сложил руки на груди в попытке преодолеть искушение коснуться Саксан.
– Именно так. Сэсил имеет и связи, и деньги, но ему этого мало. Не знаю, когда он замыслил убийство, потому что поздно догадался о его планах. Теперь он понимает, что я в курсе его смертельной игры, и вынужден прятаться от меня, но продолжает покушаться на мою жизнь. А мать не хочет этому верить. Сэсил был для нее сыном.
И стараясь убить вас, он убивает и ее. Проклятие неблагодарного ребенка. – Саксан изучающе посмотрела на Ботолфа. – Он очень похож на вас.
– Как близнец, за исключением шрама над глазом, – вздохнул Ботолф. – Это я оставил его.
– Значит, вы уже дрались на мечах?
– Клянусь бородой Спасителя, да! – Ботолф с усилием отогнал мучительное воспоминание о Сэснле, занимающемся любовью с Элис. – Так что теперь ты понимаешь, почему я стараюсь как можно меньше посвящать в это дело леди Мери?
Саксан кивнула:
– Для вас это тоже, должно быть, тяжело. Сасил вынуждает вас сделать тяжелый выбор: либо быть вам убитым, либо вы прольете его кровь и, значит, кровь вашего отца. Было бы лучше, если бы конец предательству положил не ваш меч, а чужой.
Ботолф насторожился и заметил, что Питни тоже услышал ее слова. В первое мгновение граф посмеялся над мыслью, что женщина выследит Сэсила я покончит с ним. Но Саксан охотилась за самим Ботолфом, когда думала, что он убил Питни. Совсем недавно она сражалась с подлинным мастерством и убила двух человек. Возможно, девушка считает себя обязанной ему из-за того, что граф заботится о ее брате, или даже из-за того, что покушалась на его жизнь. Саксан также могла относиться к этому просто как к увлекательному приключению.
