class="p1">Энди качает головой.
– Ох, так выходит, это ощущается только на лестнице. Как странно. – Хелла бросается к окну. – Да, мы снизились! Верхушки деревьев стали ближе, но мы всё равно слишком высоко, чтобы выбраться отсюда, не разбившись.
Энди уже стоит рядом с ней.
– Так ты и Вилли…
– Да, мы оба, и отель опустился дважды. Определённо. Посмотри сам, а?
Энди открывает рот, но неожиданно они слышат знакомый голос и, застигнутые врасплох, поворачиваются.
Глава 17
– Поздравляю! – говорит администратор. Поздравления звучат глухо, как и всё, что до сих пор говорил мужчина. Он стоит на своём обычном месте за стойкой. – Вы завершили первый уровень.
– Первый уровень? – Хеллу охватывает паника. Она подходит к мужчине. – Что вы хотите сказать, первый уровень?
Мужчина пропускает мимо ушей её вопрос.
– Переходите ко второму уровню.
И исчезает.
Хелле хочется выругаться. Она пинает канделябр, и он с лязгом падает. Свечи катятся по полу и гаснут.
– Что он имеет в виду под вторым уровнем? Этого просто не может быть! Второй уровень! Я этого не потерплю!
– Хелла. – Энди кладёт руки ей на плечи. – Нет смысла так распаляться…
– Да, есть! Это мне помогает!
– Я думаю, второй уровень состоит в том, чтобы найти наших родителей.
– Ах да, ты так думаешь? – фыркает Хелла. – А я думаю, что мы вообще не выберемся отсюда. Этих уровней может быть не одна дюжина. Может, мы умрём и отправимся в ад! Что ты на это скажешь, Энди? Ад состоит из бесконечных уровней.
Вилли фыркает.
– Как типично, девчонки вечно истерят.
Хелла смотрит на него сверкающими от гнева глазами.
– Эй ты, заткнись. Только что ты скулил, как маленький мальчик.
Вилли пристыжён.
– Извини, извини, ты права. Я сказал гадость.
Хеллу немедленно расстраивает разительная перемена в поведении Вилли.
К ним присоединяется Принцесса Мэгги.
– Братик, я есть хочу.
– Мы все хотим есть, – говорит Энди. – Прошла куча времени с тех пор, как мы ели в последний раз.
– Я определённо не рекомендую здешнюю еду, – произносит Вилли таким серьёзным тоном, что Хелла прыскает со смеху. Он звучит как чопорный дворецкий. Её смех заражает остальных, и в следующее мгновение все они трясут головами, а по щекам у них катятся слёзы.
– И не говори, – хихикает Хелла. – Выходит, тебе не понравились пауки?
Вилли облизывает губы.
– Я предпочитаю, когда они покрыты шоколадом, да немного соли не помешало бы.
И снова они валятся от хохота. Смех приводит Хеллу в чувство. Их ситуация остаётся такой же чудовищной, но от смеха груз их общего страдания словно бы становится легче. Живот у Хеллы теперь ноет уже не от голода, а от смеха.
– О’кей, мы не позволим этому сломить нас, – широко улыбается она.
– Согласен, – говорит Вилли.
– Погодите минутку. – Энди подходит к своему рюкзаку и вытаскивает плитку шоколада. – Я совсем про неё забыл.
Мэгги подскакивает, ликующе крича.
– Шоколад!
Энди аккуратно разламывает плитку на пять частей и раздаёт каждому по кусочку.
Мэгги облизывает пальцы.
– Никогда не ела такой вкусный шоколад.
– Я рад этому маленькому кусочку больше, чем целому килограмму, – признаётся Вилли. – И поверьте мне, я могу съесть целый килограмм шоколада.
– Я тебе верю, – отвечает Мэгги, улыбаясь.
Хелла позволяет шоколаду медленно растаять у себя на языке. Она чувствует себя намного лучше и издаёт довольный стон.
– О’кей, продолжаем?
– Но по какой лестнице? – спрашивает Мэгги.
– Вон по той, – говорит Энди, облизывая пальцы.
Эта лестница самого тёмного чёрного цвета, какой доводилось видеть Хелле, и это даже странно, потому что чёрный – это просто чёрный. Но сейчас цвет кажется глубже, в такой чёрный можно провалиться и падать бесконечно.
– А почему по той? – уточняет Хелла.
– Лестница сначала была белой. Она поменяла цвет, когда я посмотрел на неё. Остальные, по которым мы ещё не поднимались, так и остались белыми. Я думаю, это значит, что мы должны подняться по ней, чтобы перейти на второй уровень в игре.
Хелла подходит к лестнице.
– Символ очень маленький и красный, его с трудом можно разглядеть. О’кей, эта лестница ничем не хуже других, всё равно мы не знаем, куда они ведут. Будет сюрприз, правда неприятный.
С новым воодушевлением они шагают на лестницу, однако когда они поднимаются, наверху всё совсем не так, как на прежних этажах.
– Ого, – только и может вымолвить Хелла.
Глава 18
Здесь пахнет плесенью и пылью. Грязный пол сложен из тёмных деревянных паркетин, скрипящих при каждом шаге. Доски, из которых сколочены двери, не крашены, да и стенам не помешал бы новый слой краски. Тут и там краска отслаивается, видны пятна плесени. Здесь меньше ламп, чем на предыдущих этажах, так что всё плывёт в тусклом свете, усиливая ощущение ночного кошмара.
Хелла находит табличку. Она висит криво, держась на одном-единственном гвозде, буквы поблёкли.
«Чердак».
– Мы на чердаке.
– Я не люблю чердаки, – признаётся Вилли. – У моей бабушки был чердак, и мне он казался страшным. Дома, к счастью, у нас нет чердака.
Хелла вздыхает.
– Ужасно бесит, когда не знаешь заранее цель игры. Мы не знаем, что нужно делать. Каковы правила?
– Это, я думаю, прояснится, – говорит Энди.
Мэгги льнёт к брату.
– Здесь страшно и пахнет грязью.
– И слишком уж темно, – прибавляет Вилли, содрогаясь.
– Все двери выглядят одинаково, попробуем открыть одну наудачу? – вслух размышляет Хелла.
Энди подходит к двери.
– Эм, Вилли?
– Да? – откликается тот.
– Подойди и посмотри. На этой двери твоё имя. Такого ещё не было, но зато удобно.
Вилли делает большие глаза, когда видит надпись.
– Ладно, значит, это для меня.
Хелла берёт его за руку.
– Мы войдём вдвоём или все вместе. О’кей?
– А что, если комната этого не позволит? – спрашивает Вилли. – Что, если я должен идти один?
– Мы попробуем. Давай, чем скорее мы это сделаем, тем скорее сможем вернуться домой. Ты справишься, Вилли. Верно ведь?
Вилли кивает.
– Спасибо.
Все пятеро стоят перед дверью, на которой фломастером небрежно, как будто наспех, написано имя «Вилли».
Вилли сглатывает и открывает дверь. Они входят плотной группой, шаркая ногами.
Когда с визгливым звуком за ними закрывается дверь, в комнате делается темно, хоть глаза выколи. Тут душно, пахнет нафталином и старой бумагой.
– Ты ещё здесь, правда? – спрашивает Вилли с дрожью в голосе.
– Да, мы все здесь, – отвечает Хелла. – Почему здесь нет света?
– Я боюсь темноты. Я знаю, это так по-детски, но я до сих пор сплю с ночником.
– Нужна смелость, чтобы признаться в чём-то подобном, Вилли, – говорит Энди. – Но ты теперь не
