не успев упасть на пол, рассыпаются в прах.
Клоун подходит к краю сцены, нагибается и говорит:
– Нет, у нас так не принято, Мэгги. Открой глаза. – Улыбка на его лице исчезает, и тут вдруг он смотрит сердито: – Открой глаза! Немедленно!
Энди шагает вперёд и шепчет что-то на ухо Мэгги.
– Ага, так-то лучше, – восклицает клоун. – Просто слушайся своего брата и смотри на меня, потому что я прекрасен! Я надел свои чистенькие штанишки специально для тебя. Потому что в предыдущие я наложил. Упс! – Он взрывается хохотом, фальшивым, преувеличенным и пронзительным.
У Мэгги подрагивают плечи.
– Но это не всё, – продолжает клоун. – Я ведь люблю общество. Девочки и мальчики со своими плюшками и игрушками, своими пуками и штуками и хип-хопом в попе, поглядите-ка на моего дружка или вражка, моего братца или сестрицу – кто их разберёт. Чапетто!
Сначала Хелла видит его безумную шляпу. Девочка обескуражена, потому что у него не обычная голова. Нет-нет, это череп. Уродливый белый череп с чёрными щурящимися глазами в глазницах. Шляпа наполовину чёрная, наполовину красная, а на макушке заканчивается двумя треугольниками. С вершинок треугольников свисают бубенцы.
Он смотрит на зрителей с лучезарной улыбкой и говорит:
– Хо-хо, привет-привет, я вас не ждал! Как мило, что вы пришли нас навестить! Удобно-удобно-удобно-удобно.
Клоун хихикает:
– Прекрати ерундить, Чапетто, ты знал, что они придут. Мэгги столько лет нас ждёт, она вся в нетерпении, когда же ты объявишься. Ради неё ты аж окунулся в грязевую ванну с пуками и беками целых два раза, чтобы лучше пахнуть.
Клоун держит в руке рожок и дважды дует в него. Яркий звук бьёт Хелле по ушам. Мэгги содрогается и делает шаг назад.
Клоун машет рукой.
– А теперь выходи-ка целиком, дружок.
Чапетто ковыляет по сцене. Его штаны и рубаха поделены на квадраты, попеременно чёрные и красные, как и шляпа. На его чёрных лакированных башмаках тоже бубенцы. С каждым движением они звенят, и звук этот не из приятных. Больше похоже на звон бьющегося стекла, такого, каким можно сильно порезаться.
От него исходит омерзительный запах: смесь гнилых яиц и навоза. Хелла старается дышать медленно, ртом, но это не особо помогает, и поэтому она держит перед носом руку.
– Осторожно, не наступи на мои башмаки, – говорит клоун, который стоит так далеко от Чапетто, что это попросту невозможно. Но тут башмаки клоуна увеличиваются, делаясь по меньшей мере в несколько футов длиной.
Чапетто прыгает к клоуну, подскакивает в воздух и приземляется на его башмаки.
– Упс. – Чапетто шлёпает ладонью себе по рту и хихикает. – Я немного косоглаз. Я плоховато вижу, куда иду. АЙ!
Чапетто втягивает голову в плечи, когда гигантский пластиковый молоток падает ему на голову.
Клоун ревёт от хохота.
– Упс! Уж это выбьет косость из глаз!
Шут выглядит рассерженным, он чуток трясёт головой – в самом деле, теперь его глаза глядят нормально, – а затем разражается хохотом.
– Ах, как просто, доктор Яго. Благодарю вас!
– А ведь мы думаем только о себе, мой дорогой Чапетто. Мэгги, присоединяйся к нам! – Клоун наклоняется вперёд и протягивает руку Мэгги, предлагая взять его за руку.
Мэгги трясёт головой, продолжая в оцепенении стоять.
«Давай же, Мэгги, – думает Хелла, – просто сделай это, тогда эти два психа исчезнут и ты сможешь уйти». После такого Хелле, наверное, никогда больше не захочется в цирк.
Тем временем голова клоуна распухает, словно воздушный шар. Его ухмылка протягивается от уха до уха, показывая гнилые зубы, глаза вываливаются, как два больших яйца.
– Да-а-а-авай, Мэ-э-э-эгги-и-и, – напевает шут. – Мы же не хотим, чтобы Яго лопнул. Я ж тогда обляпаюсь, право слово.
– А если не пойдёшь на сцену, мы тебя съедим, – говорит клоун.
Чапетто скалит зубы.
– Няяяям-няяяям, девочки-малышки. Давненько-давненько это было.
Голова у клоуна теперь такая же большая, как туловище, она покачивается из стороны в сторону на тонкой шее.
– У нас есть ещё друзья, хочешь их увидеть? Или хочешь поглядеть, как я лопну?
Мэгги так сильно дрожит, что Хелла боится, что она сломается. Мэгги отрицательно трясёт головой.
И снова клоун протягивает руку.
– Тогда поднимайся на сцену, уж мы заставим тебя смеяться!
– Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха, – напевает шут. – Посмеёшься или Яго взорвётся. И то и другое весело!
Энди снова что-то шепчет ей на ухо.
Мэгги протягивает дрожащую руку.
И клоун втаскивает её на сцену.
Глава 23
Мэгги стоит, сжавшись, между шутом и клоуном. Она выглядит совсем маленькой и смотрит на брата, который ободрительно ей кивает.
– А теперь обнимемся! – восклицает клоун.
– Да-да-да. – Шут делает сальто в воздухе. – Мы хотим Мэггины обнимашки. Да-да-да.
– Разве мало ей уже досталось? – шёпотом говорит Хелла Энди. – Это ужасно.
Энди сжимает кулаки и отвечает сквозь зубы:
– Я подозреваю, что это последнее испытание. А если это и после не закончится, я немедленно забираю её отсюда.
Хелла вздыхает.
– Она пройдёт его, вот увидишь.
– Обычно она не осмеливается даже подойти к игрушечному клоуну, простая картинка с клоуном пугает её. Это очень большой шаг для неё. Невероятно.
– Она храбрая.
Энди кивает.
– Это да.
Клоун с неимоверных размеров головой широко раскидывает руки.
– Иди, Мэгги, обнимемся!
Его белые перчатки рвутся, и появляются пальцы с длинными острыми ногтями. Он тянется схватить девочку, но не дотрагивается до неё.
Шут, стоящий по другую сторону от неё, также раскидывает руки и ухмыляется.
– Тогда мы отпустим тебя, малышка Мэгги. Одно объятие, и ты можешь идти. – Заострённые зубы шута блестят в свете рампы. – Мы любим объятия, а ка-а-а-ак давненько это было.
Хелла не отважилась бы дотронуться до этих психов даже палкой, хоть даже за миллион новых айфонов.
Мэгги моргает, и на пол капают слёзы.
Клоун распухает, живот его толстеет и толстеет, а вдобавок он делается выше.
– У нас осталось мало времени. Наш голод становится всё больше, и больше, и больше.
– О да, та-акой голод, – напевает шут.
– Просто сделай это, сестрёнка, – мягко произносит Энди. – Мы тут, с тобой, ничего с тобой не случится.
Мэгги закусывает губу, закрывает глаза и бросается в объятия клоуна. Шут прыгает следом. Мэгги зажата между ними, но слышен её сдавленный вопль.
Хелла и сама издаёт короткий крик.
И тут они исчезают, и Мэгги одна стоит на сцене. Энди немедленно запрыгивает на сцену, и вот он уже укачивает свою сестру в объятиях.
– Они исчезли, всё хорошо, – успокаивает он её.
Они стоят там какое-то время, пока девочка не выплакалась, а затем слезают вниз.
– Ты была такая храбрая, Мэгги, – говорит Хелла.
– И
