— Для кого ты готовила отвар? — взволнованно спросила я.
— Для Хельги, — старуха встала и, ковыляя, направилась в дом.
Я побледнела. Значит вот кому я обожгла ночью руку. Это и вправду была ведьма, и она пыталась убить меня!
— Так все-таки, почему пришли ко мне? — спросила горбунья, остановившись у дверей.
— Наверное, потому что меня с самого утра там не было, — сказала я.
— И где же ты была?
— В лесу, — ответила я, — Гуляла.
— А-а-а, — протянула Отта и, больше ничего не сказав по этому поводу, предложила мне пройти в дом и приступить к занятиям. В этот день я была очень рассеяна. Мои мысли вновь и вновь возвращались к событиям прошлой ночи. Значит, Хельга таки образом пыталась избавиться от меня, но что это за волк, который спас мне жизнь? Получается, что и ворота оказались запертыми не случайно, да и стражники, скорее всего, были опоены каким-то снотворным. Все как-то слишком запутанно.
Несколько раз получив нагоняй за невнимательность, Отта вскоре раздраженно побросала в сундук свои травы и велела мне идти домой, так как по ее словам, сегодня от меня было мало толку. Я с радостью согласилась, потому что действительно никак не могла сосредоточится на словах горбуньи. Еще, кроме всего прочего, меня волновало отсутствие Бьерна, и я решила, прежде чем вернусь в Харанйоль, заглянуть в дом на утесе. Если он будет дома, подумала я, то я со спокойной душей пойду домой. А если нет? Тогда тоже что-нибудь придумаю, решила я и, попрощавшись с Оттой, покинула ее домик.
Едва я закрыла двери, как услышала, как кто-то завет меня по имени. Посмотрев по сторонам, увидела Альрика. Он помахал мне рукой, и я подошла ближе.
— Ну как продвигаются занятия? — спросил он.
— Спасибо, хорошо, — я посмотрела через его плечо на корабль, на носу которого работал Гринольв. В этот раз старый кормчий меня заметил и приветливо кивнул, расплывшись в широкой улыбке. Альрик обернулся и проследил за моим взглядом.
— Ты очень нравишься старому Гринольву, — сказал он.
— Он относится ко мне как отец, — сказала я, — Он тоже нравится мне.
Альрик перевел взгляд на мое лицо и спросил:
— Ты не слышала ничего подозрительного этой ночью?
— А почему ты спрашиваешь? — изобразив удивление, произнесла я.
— Потому что ночью кто-то за воротами поселения напал на Хельгу и едва не убил ее, — тихо ответил сын вождя, — Отец велел никому не говорить об этом происшествии, но мы подозреваем, что в округе завелся огромный волк или медведь. Отбиваясь от животного факелом, она как-то умудрилась обжечь правую руку и теперь сидит в своей комнате с перебинтованной ногой и обожженной кистью.
— Какой ужас, — притворно раскрыв глаза, я изобразила испуг.
— Просто хотел предупредить, пока не поймаем зверя, не ходи одна по лесу, особенно после наступления темноты, — сказал Альрик.
— А что Хельга делала ночью вне дома? — спросила я, — Как-то это странно.
— Не знаю, но отец велел ни о чем ее не расспрашивать, — Альрик попрощался со мной и направился к кораблю, а я пошла по направлению леса, намереваясь проведать Бьерна и убедится, что он вернулся домой целый и невредимый. Какая-то странная сила подгоняла меня идти быстрее и вскоре, снедаемая плохими предчувствиями, я просто побежала. Но поднявшись на утес, я увидела только кошку, сидящую на пороге дома. Я открыла ей двери и заглянула внутрь. В комнате было пусто, мой отвар стоял, как и прежде на столе. У меня создалось странное ощущение, что Бьерн еще не возвращался.
Я села на кровать и решила, во что бы то ни стало дождаться хозяина дома. Майя забралась ко мне на колени и заснула. Я смотрела в окно, прислушивалась, не раздадутся ли его шаги, но вокруг царила тишина, нарушаемая лишь пением птиц и далеким шумом волн. Постепенно начало смеркаться. Я сняла с колен кошку и переложив ее на кровать, вышла из дома. Багровый закат окрасил небо в мрачные тона. Море выглядело кровавым и мне почему-то стало жутко, захотелось вернуться обратно в дом и заперев двери на засов с ногами забраться на кровать. Но я не сделала этого, а напротив вышла за ворота и пошла в сторону обрыва, где бились о скалы волны и чайки вили свои гнезда. Темнело неожиданно быстро. Я шла, постоянно оглядываясь, словно надеялась увидеть Бьерна. С моря подуло ветерком, небо снова заволокло облаками, когда я услышала странный звук, похожий на тихий стон, раздающийся из темноты, где росли несколько невысоких кривых березок. Я остановилась и прислушалась. Звук снова повторился, тогда я крикнула в темноту:
— Кто там? — мой голос предательски дрогнул, перед глазами встала оскаленная пасть вчерашнего чудовища, но я вовремя спохватилась, ведь если это была Хельга, то она, скорее всего, сейчас сидит дома и зализывает раны, нанесенные ей тем таинственным волком.
— Кто там? — закричала я снова, но никто не ответил. Ночь тем временем сменила сумерки, и стало холодно. Небо стало совсем черным, но мои глаза уже немного адаптировались к темноте, и я могла отличать силуэты деревьев и кустарников. Собрав всю свою силу воли, подошла к деревьям и там я увидела его. Я как-то сразу поняла, что это Бьерн, но почему-то он был совсем без одежды. Он лежал на траве, я бросилась к нему. Упав рядом с ним на колени, положила свою руку ему на грудь, и, почувствовав на пальцах что-то липкое с ужасом поняла, что это кровь.
— Бьерн! — позвала я, — Что случилось?!
Он тихо застонал и попытался встать. Я обхватила его руками и помогла сесть.
— Мне надо домой, — еле слышно проговорил он, — Со мной все будет в порядке, просто помоги мне добраться до дома…
— Я постараюсь, — ответила я, — Только ты такой тяжелый!
Он промолчал, а может, просто у него уже не было сил даже разговаривать. Я не знаю, как мне удалось поставить его на ноги. Он зашатался, и если бы я вовремя не подхватила его, снова упал бы в траву.
— Обними меня за плечи, — сказала я. Бьерн послушно положил мне руку на плечо.
— Идем, — сказала я.
Мы шли настолько медленно, что я сомневалась, сможем ли мы до рассвета добраться до его дома. Несколько раз мы едва не упали вместе, но мне чудом удавалось удержаться на ногах. Бьерн был невероятно большой и тяжелый, но я чувствовала, что он помогает мне, как только может. Когда вдалеке показался его дом, я радостно произнесла:
— Держись, мы уже почти на месте! — тогда мы упали. Больно ударившись плечом о так некстати подвернувшийся камень, я села. Бьерн лежал рядом и, судя по всему, был без сознания. Я сняла с себя накидку и накрыла, а затем вскочила на ноги и побежала к дому. Заскочила в комнату и, стащив с кровати Бьерна одеяло, вернулась к нему. С неба стал накрапывать мелкий холодный дождь. Погода портилась буквально на глазах. Приятный ветер, дувший с моря, постепенно набирал силу, когда внезапно сверкнула молния, на миг, осветив все вокруг, и буквально через секунду ударил гром. Я поспешно расстелила около Бьерна одеяло и с трудом перетащила его на него. Порыв ветра разметал мои волосы, вырвав из них алую ленту, и унес ее вверх. Я вытерла мокрое от дождя лицо и, склонившись, взяла одеяло у изголовья Бьерна и потянула его по направлению к дому. Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем мы оказались в доме. Дождь за окном превратился в ливень. Не обращая внимания на вспышки молний и гром, от которого, казалось, дрожали стены, я из последних сил затащила Бьерна на его кровать и разожгла камин. Когда он разгорелся, и можно было хоть что-то нормально видеть, я нашла на полке свечи и зажгла две, одну поставив на столе, а другую на подоконнике у окна и, наконец, подошла к раненому. Он так и не пришел в себя. Его кожа была еле теплой. Вместе с кровью из тела уходила жизнь. Мне надо было торопиться. Склонившись над ним, я разглядела глубокую рваную рану, проходящую от левого бока до груди, из которой толчками продолжала выходить кровь. Она залила всю его грудь и уже начала стекать на простыню. Набрав в легкие больше воздуха, я протянула над раной руки и, закрыв глаза, стала читать заговор. Это была не маленькая царапина на коленке девочки. Здесь мне пришлось отдать почти все мои силы. Я чувствовала, как из моих пальцев выходит тепло и переливается прямо в тело Бьерна. Я продолжала читать странные слова, которым когда-то давно обучила меня тетушка. Я не понимала ни слова из того, что говорю, это был очень древний язык, даже моя тетя не знала точного смысла всех слов, но даже так заговор действовал. Когда я закончила то, открыв глаза, увидела, что на месте рваной раны остался лишь грубый шрам. Облегченно вздохнув, я взяла со стола отвар и поднесла к губам Бьерна, приподняв его голову.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
