— Нет, — сказала я.
Но кормчий уже стянул с себя меховую безрукавку и набросил мне на плечи. Я поблагодарила его и, хотя мне на самом деле не было холодно, плотнее закуталась в мех, чтобы не обидеть Гринольва. Мы сидели довольно долго. Воины Альрика принялись травить байки, некоторые очень страшные, а некоторые смешные. Спустя какое-то время сын вождя присоединился к нам за костром. Подбросили сухих дров, и тогда уже Гринольв рассказал нам страшную сказку о людях, живших в далекие времена на острове, расположенном в океане, где всегда лето и не знают снега. Эти люди могли по собственному желанию превращаться в животных. Старый кормчий рассказывал очень красочно и все мы слушали затаив дыхание, а когда он закончил, я попрощалась со всеми и направилась домой. Альрик вызвался проводить меня, несмотря на то, что его люди остались на берегу. Махнув на прощание Гринольву, мы побрели в Харанйоль. Огромная желтая луна, выглядывая из-за туч, освещала нам дорогу. Мы шли спокойным шагом, обходя лужи и грязь. Когда да ворот поселения оставалось совсем ничего, я увидела странную огромную тень, мелькнувшую среди деревьев, но подумав, что это мне просто мерещится после сказок, рассказанных у костра, я почти забыла об этом. Войдя в ворота, мы остановились, Альрик перебросился парой шуток со стражей и только потом направились к дому. У дверей мой провожатый неожиданно остановился и как-то странно посмотрел на меня. Его взгляд остановился на моих губах. Я замерла и сделала шаг назад и спиной уперлась в дверь, он шагнул было ко мне, но потом тихо рассмеялся.
— Ты что, боишься? — спросил он, и не дожидаясь ответа отодвинул меня в сторону, открыл двери и первым вошел в дом. Я, немного постояв снаружи, последовала за ним, но когда вошла внутрь, Альрика уже и след простыл. Облегченно вздохнув, я отправилась на кухню готовить отвар и легла спать только за полночь.
Атли снова провожал меня через лес. Под веселое мычание коров шагалось как-то бодрее. Утро было холодным, но солнечным. Первый день без дождя и туч радовал буйством осенних красок. Все деревья пестрели остатками ярких листьев, остальные мягким ковром устилали мокрую землю. Птицы звонко пели свои замысловатые трели, перелетая с одной ветки на другую. Атли был в самом прекрасном настроении, он постоянно насвистывал какую-то совсем простую мелодию, но делал это так лихо, что я даже не сдержалась и поаплодировала ему. Пройдя поляну, Атли попрощался со мной и погнал своих коров дальше, туда, где еще росла сочная трава, а я уверенным шагом поднялась на утес. К моему удивлению, серая кошка оказалась у ворот. То ли она поджидала меня, то ли просто грелась на солнышке, я этого не знала, но мое чутье подсказывало мне, что первое все-таки вернее, слишком уж эта бестия была хитрой. Майя щурила глаза и, подняв мордочку вверх, следила за маленьким воробьем, неуклюже прыгавшем с ветки на ветку. Заметив меня, она встала и, выгнув спину потянулась. Потом бодренько побежала к дому и привычно остановилась у дверей, всем своим видом показывая, что хозяина дома нет, и мне стоит поторопиться, если я не хочу, чтобы он застал меня, когда вернется. Я решительно открыла двери и заглянула внутрь. Там действительно было пусто. Я вошла, невольно задумавшись, куда же он уходит? Неужели он не боится гулять один, а если заблудится в лесу или еще чего хуже сорвется со скалы в море?
Подбежав к столу, привычно добавила в мед отвар и, уже собиралась было уходить, как вернулся Бьерн. Он вошел широкими шагами и с силой захлопнул за собой дверь. Кошка раздраженно мяукнула на меня, словно говоря, я же торопила тебя, а ты, глупая, этого не поняла! Я быстро шмыгнула под стол и затаилась. Бьерн подошел к столу и что-то поставил на него, а потом сел на кровать и позвал кошку. Майя не заставив себя долго ждать в миг оказалась у него на руках. Он приласкал животное и лег, заложив привычно руки за голову. Я мысленно ругала себя за медлительность. В этот раз мне могло не повезти так, как в прошлый, и сидеть мне под столом до самого вечера или еще дольше. Я едва не заплакала.
Когда миновал час, а за ним и второй, моя скрюченная спина стала откровенно возмущаться. Ноги онемели, а где-то ниже лопаток отчаянно чесалось. Я уже было совсем отчаялась, когда Бьерн внезапно сел и произнес:
— И долго ты собираешься вот так там сидеть?
Я опешила. Мне что померещилось или это он обращается ко мне?
— Может, все-таки выберешься и скажешь мне, что за бурду ты постоянно подливаешь в мой мед? — продолжил он, — Хотя…если тебе так нравится сидеть под моим столом, что ж, сиди, я подожду еще немного! — с этими словами он хотел снова было прилечь, как я выползла из-под стола и встала. Услышав шум, он улыбнулся и повернулся ко мне.
— Как ты узнал, что я там? — спросила я.
— Я же слепой, а не глупый, — ответил он, — Две абсолютно разные вещи, не находишь?
Я кивнула, но потом спохватилась, что надо ответить, он же не может видеть меня, а только слышать.
— Да, — согласилась я, — Ты прав.
— Я узнал о твоем появлении в тот первый день, когда рубил дрова. Возможно, ты считаешь, что ходишь при желании очень тихо, но берусь тебя разуверить в этом, ты топаешь как приличная лошадь.
Я побагровела. Вот тебе и на, я его лечу, хочу ему зрение вернуть, а он меня лошадью обзывает, неблагодарный. Кошка спрыгнула с кровати и подошла ко мне, грустно заглядывая в глаза, будто ей было жаль того, что меня рассекретили, а до этого так было забавно играть со смешной человеческой девчонкой.
— Ты мне не ответила еще на один вопрос, что ты постоянно добавляешь мне в питье? — спросил Бьерн, — По запаху чувствую, там травы и притом довольно полезные…
— Как ты можешь чувствовать запах, его же просто нет! — возмутилась я и, склонившись над бутылкой, шумно втянула воздух. Пахло медом и не чем больше.
— А я чувствую, — произнес он, — Так что там?
Я выпрямилась.
— Вообще-то, я готовила отвар, который действительно добавляла тебе в питье, чтобы помочь тебе снова видеть, — сказала я тихо.
Он нахмурился. Не знаю почему, но мои слова внезапно рассердили его. Он резко встал и подошел ко мне, словно видел меня. Протянув руку, Бьерн прикоснулся к моей шее, потом поднял пальцы выше и, наконец, дотронулся до лица и внезапно смягчился.
— Сколько тебе лет? — спросил он, — Ведь не больше двадцати?
— Восемнадцать, — ответила я. От его пальцев шло приятное тепло, и я неожиданно почувствовала, что мне приятно то, как он касается меня. Осознание этого заставило меня отшатнуться в сторону. Бьерн с усмешкой опустил руку и произнес:
— Тебе не надо меня бояться, я не сделаю тебе ничего плохого, ты ведь понравилась Майе, а она у меня девушка привередливая!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
