— Что ты там околачиваешься?
Я недоуменно посмотрела на нее. Вторая сущность Хельги, злобно сощурив глаза, смотрела на меня, и от этого взгляда мне стало страшно.
— Где я околачиваюсь? — переспросила я, глупо заморгав глазами.
— Не смей больше приближаться к его дому, — сказала Хельга, — Иначе пожалеешь. Даже не знаю, что ты там задумала, но только попробуй это осуществить и я уничтожу тебя!
Я вырвала руку и, высоко задрав подбородок произнесла:
— Ты уверена, что стоит так со мной разговаривать? А если я возьму и расскажу твоему мужу, куда ты бегаешь, тайком от него, он вряд ли обрадуется этой новости!
Хельга побагровела от злости.
— Ты еще угрожать мне вздумала! — вскрикнула она и добавила, — Значит, я не ошиблась, это ты была там!
Я улыбнулась в ответ, надеясь, что улыбка получится вполне ехидной, в духе самой Хельги. Она резко выкинула руку, и мое сердце сдавило от невыносимой боли. Я облокотилась о стену, тяжело дыша и глядя в довольное лицо ведьмы, когда внезапно двери, ведущие в дом, широко распахнулись и на пороге возникли Харальд и Альрик. Они недоуменно посмотрела на нас с Хельгой, и я почувствовала, как давление в груди постепенно ослабло и через миг совсем исчезло. Переведя дыхание, выпрямилась под ненавидящим взглядом ведьмы.
— Что вы там делаете? — спросил Харальд, подойдя ближе и как-то странно поглядывая на жену.
Хельга взяла себя в руки, обернулась к нему и лучезарно улыбнулась в ответ.
— Да вот, интересуюсь у нашей гостьи, как правильно варить отвар для хорошего сна из мака и ромашки. Она, оказывается, хорошо в них разбирается, но вероятно из скромности не призналось нам в этом раньше!
Харальд посмотрел на меня с некоторым удивлением, потом растянулся в искренней улыбке
— Это же просто замечательно, — сказал он, — Нам как раз нужна хорошая травница. Старая Отта совсем обленилась, да и возраст у нее уже не тот, чтобы лазить по лесу за травами. Я отправлю тебя к ней в ученицы. Больше чем эта старая горбунья никто не знает о травах, поверь мне!
Я кивнула, мысленно поблагодарив вождя за своевременное вмешательство. Еще немного и Хельга остановила бы мое сердце. Сил и умений противится такой старой и сильной колдунье, у меня не было.
— Ну, вот и отлично! — проговорил Харальд, — Завтра и начнешь. Я пошлю к Отте человека предупредить о тебе.
С этими словами он взял под руку жену и вместе с ней и сыном вернулся в дом. Я сползла по стене. Мое сердце колотилось от пережитого ужаса. Значит, ведьма все-таки почуяла меня там, на утесе. Вероятно, она догадывается, что я попытаюсь вернуть зрение ее пасынку, но почему противится этому, ведь, если она его любит, то тогда должна радоваться тому, что он сможет видеть вновь, или дело не в этом? Может это она сама сделала так, что он ослеп. Если подумать, она вполне могла сама сделать определенное зелье и накануне свадьбы добавить его в еду или питье Бьерну, чтобы он не достался другой. Исцелять она, конечно, не могла, но сделать подобную гадость было вполне в ее силах. Что же мне теперь делать? Сегодня она была вполне серьезна в своих угрозах. Если я продолжу лечить Бьерна, она, того и глади, приревнует и нашлет на меня порчу или еще что похуже. Но я уже не могла остановиться. Я не знала почему, но была твердо уверена, что должна вернуть зрение этому мужчине, потому что… Тут я осеклась. Почему, спросила я себя и с неохотой призналась — потому что он нравился мне и даже больше того. Но разве это было возможно?
Я встала и на ватных ногах вошла в дом. Зайдя в свою комнату, повалилась на кровать и тупо уставилась в потолок. Когда пришла Асдис, она была несколько удивлена моим странным состоянием, но тревожить меня не решилась. Видно, что-то такое слишком отчужденное было в моем взгляде. На ужине я тоже витала где-то в облаках, едва притронувшись к сочной курице и рассыпчатой каше, которая в этот раз получилась у Кветы на удивление удачно.
Когда я собиралась идти спать, кто-то окликнул меня. Рассеяно оглянувшись, я увидела перед собой Альрика. Он смотрел на меня, широко улыбаясь и что-то говорил.
— Что? — переспросила я.
Альрик удивился, но потом повторил:
— Пойдем, прогуляемся к морю?
Я недоуменно кивнула, и мы вместе покинули зала. Миновав коридор, вышли во двор. Ужн давно было темно. Небо, усыпанное россыпью звезд, смотрело на нас сквозь дырявые тучи, порванные ветром. Но, к моему удивлению, было тихо. Мы прошли сквозь ворота, охраняемые несколькими стражниками, с которыми Альрик перекинулся парой фраз, а потом зашагали по обочине дороги, чтобы не выпачкать обувь в грязи, оставшейся после дождя. За все это время Альрик не сказал мне ни слова, и я уже начала жалеть, что согласилась на эту прогулку, когда он, неожиданно заговорил:
— И как тебе живется у нас?
Я подозрительно покосилась на него.
— Что ты хочешь услышать в ответ? — спросила я.
— Естественно, правду, — сказал он.
— Тогда я промолчу, — ответила я.
Альрик хмыкнул.
Мы вышли на берег. В домиках рыбаков почти в каждом втором, в окнах горел свет. Я бросила мимолетный взгляд на дом Гринольва, там было темно, и вздохнула. Альрик шел дальше, туда, где стоял вытащенный на песок его корабль. Рядом, в нескольких метрах, горел костер, возле которого сидели люди. Я еще издали услышала их голоса. Когда мы подошли, я разглядела среди сидящих и кормчего Гринольва. Увидев нас, люди Альрика издали радостный вопль.
— Садись ко мне, девочка, — услышала я голос кормчего, и он похлопал по бревну рядом с собой. Я подошла и послушно присев, оглядела присутствующих. Альрик отозвал одного из своих людей и отошел с ним на некоторое расстояние, чтобы что-то обсудить.
— Весь день счищали ракушки с днища! — сказал мне Гринольв, — Даже не верится, что за пару месяцев успело так обрасти! — он хмыкнул.
Я посмотрела на корабль. Это было красивое, длинное судно, в свете огня страшный дракон на носу корабля казался живым, а когда ветер с моря раздувал пламя, то его тени, отплясывая на деревянной фигуре замысловатый танец, и вовсе делали дракона живым. Казалось еще миг, и он спрыгнет с носа ладьи и бросится на сидящих у костра. Я представила себе это и поежилась, слишком реалистичным все предстало в моем воображении.
— Холодно? — участливо осведомился Гринольв, ошибочно приняв это мое движение за попытку согреться.
— Нет, — сказала я.
Но кормчий уже стянул с себя меховую безрукавку и набросил мне на плечи. Я поблагодарила его и, хотя мне на самом деле не было холодно, плотнее закуталась в мех, чтобы не обидеть Гринольва. Мы сидели довольно долго. Воины Альрика принялись травить байки, некоторые очень страшные, а некоторые смешные. Спустя какое-то время сын вождя присоединился к нам за костром. Подбросили сухих дров, и тогда уже Гринольв рассказал нам страшную сказку о людях, живших в далекие времена на острове, расположенном в океане, где всегда лето и не знают снега. Эти люди могли по собственному желанию превращаться в животных. Старый кормчий рассказывал очень красочно и все мы слушали затаив дыхание, а когда он закончил, я попрощалась со всеми и направилась домой. Альрик вызвался проводить меня, несмотря на то, что его люди остались на берегу. Махнув на прощание Гринольву, мы побрели в Харанйоль. Огромная желтая луна, выглядывая из-за туч, освещала нам дорогу. Мы шли спокойным шагом, обходя лужи и грязь. Когда да ворот поселения оставалось совсем ничего, я увидела странную огромную тень, мелькнувшую среди деревьев, но подумав, что это мне просто мерещится после сказок, рассказанных у костра, я почти забыла об этом. Войдя в ворота, мы остановились, Альрик перебросился парой шуток со стражей и только потом направились к дому. У дверей мой провожатый неожиданно остановился и как-то странно посмотрел на меня. Его взгляд остановился на моих губах. Я замерла и сделала шаг назад и спиной уперлась в дверь, он шагнул было ко мне, но потом тихо рассмеялся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
