Глава 5
У лорда Райленда был такой вид, будто его пнули ногой в живот. Кэролайн уже собиралась поинтересоваться, не требуется ли ему какая помощь, когда он, шумно выдохнув, спросил.
– А где же ваши сестрицы? Порождение сатаны и дитя эльфов?
Да… Наверное, она хотела слишком многого, надеясь услышать от него: «Вы просто восхитительны!» Засмеявшись, Кэролайн прошла в комнату.
– После того как я их вымыла, они, словно волчата, набросились на сыр и хлеб и теперь, набив животики, спят без задних ног. Я не решилась их будить.
Маккензи сглотнул и несколько напряженно произнес:
– Сегодня у нас был довольно долгий и насыщенный день.
– Я бы сказала – изматывающий, – добавила Кэролайн, несколько удивленная скованностью герцога.
А он тем временем взял бутылку с вином и стал наполнять пустой бокал, излишне сосредоточившись на этом действии.
– Думаю, хорошее вино поможет вам снять усталость.
– Благодарю вас, – кивнула она, принимая бокал.
Маккензи явно избегал смотреть ей в глаза, и это еще больше озадачивало.
– Я впечатлен вашими стараниями… Вы проявили поистине материнскую заботу.
В этот момент в столовую прошествовали облаченные в ливреи лакеи, которые несли блюда с серебряными куполообразными крышками. Прокашлявшись, лорд Райленд тотчас же распорядился, чтобы две порции были возвращены на кухню, и сказал, что прислуживать за столом не нужно.
Пока прислуга убирала лишние приборы и снимала с блюд крышки, Кэролайн, потягивая вино, изучающе смотрела на герцога, который, судя по всему, решил взирать на что угодно, но только не на нее.
– Вы проявили себя в высшей степени ответственным и достойным человеком, – возобновила она беседу, как только их оставили одних. – Позвольте еще раз поблагодарить вас за это.
Лорд Райленд изобразил улыбку, но такую кислую, что можно было подумать, будто до ее прихода он поглощал лимоны.
– Ну а теперь, когда мы обменялись надлежащими любезностями, не желаете ли приступить к трапезе? – Он указал на стол.
– Да, конечно, – кивнула Кэролайн и, поставив бокал на белую скатерть, добавила: – Признаться, я ужасно голодна.
– А что, «волчата» с вами не поделились?
– Боюсь, они откусили бы мне руку, если бы я попыталась что-то стянуть с тарелки, – улыбнулась она и, оправив юбки, стала опускаться на выдвинутый для нее стул. – Разумеется, без всякого умысла, чисто случайно. – Маккензи весьма умело придвинул стул ближе к столу, и она, окончательно усевшись, повернула к нему голову: – Благодарю вас, ваша светлость.
Задержав руки на спинке стула, он наконец-то посмотрел ей в глаза. Однако его напряженность так и не исчезла.
– Зовите меня просто Дрейтон, – проговорил он. – Мы ведь условились об этом еще в холле.
Кэролайн вспомнила о том моменте и почувствовала, как щеки становятся горячими. Так вот, значит, что тогда произошло…
Она смотрела, как Маккензи огибает стол и усаживается на свое место.
Значит, они всего лишь обговаривали, как друг к другу обращаться… А казалось, будто он пытается выжечь на ней клеймо – мягко, нежно, но глубоко и основательно. Выходит, она совершенно неверно поняла происходящее. Слава Богу, что она никоим, образом себя не выдала, иначе сейчас ей было бы очень неловко.
Проглотив образовавшийся в горле комок, Кэролайн уложила на колени салфетку и взялась за нож и вилку.
– Вам же не трудно обращаться ко мне по имени? – продолжил между тем Маккензи.
– Разве это допустимо? – отозвалась Кэролайн.
– Когда мы наедине, стоит ли беспокоиться о том, что допустимо, а что – нет?
Ее сердце словно подскочило, а кровь, казалось, стала еще горячее.
– Думаю, это просто необходимо, – вымолвила она. Ее голос звучал достаточно ровно, не выдавая того, что творилось у нее внутри.
– Почему?
О Господи! Кэролайн поспешила отправить в рот кусок ростбифа – лишь для того, чтобы иметь время собраться с мыслями и напомнить себе, что так же, как и в холле, они ведут абсолютно невинную беседу и потому не нужно воображать невесть что.
– Моя мать, всегда говорила, что нарушение устоявшихся правил приличия, пусть даже незначительное, сравнимо с маленькой дырочкой, пробитой в днище лодки. Поначалу воды поступает немного и это не вызывает особого беспокойства, но потом дырка становится все больше, а опасность – все серьезней.
Дрейтон кивнул и, тоже принявшись за еду, заметил:
– Похоже, ваша мать была мудрой женщиной. Как же ее угораздило связаться с вашим отцом?
– Его жена была постоянной клиенткой в том ателье, где она работала. Одно время он стал к ним часто заезжать, чтобы приобрести для жены подарки, и каждый раз просил маму помочь ему в выборе.
– И одно незначительное нарушение приличий привело к другому.
– Даже к целому ряду… В результате чего на свет появились я. Вообще мудрость мамы в отношении мужчин проистекала из ее горького опыта.
– А каков ваш опыт взаимоотношений с мужчинами? – Маккензи поднес бокал к глазам и взглянул сквозь него на огонь, – Был ли он более удачным, и положительным?
Кэролайн почувствовала, как сердце опять дрогнуло, однако кровь на этот раз словно застыла – от осознания того, что их беседа приобретет более откровенный характер.
– Почему вы задаете мне такие вопросы? – настороженно спросила она.
– Я ваш опекун… несущий за вас ответственность и обязанный вывести в свет, – произнес Маккензи, обращаясь будто не к ней, а к своему бокалу. – И если в вашем прошлом случилось нечто такое, что может создать неприятную ситуацию, то я должен об этом знать, дабы по возможности предотвратить скандал.
Объяснение звучало вполне логично, здесь вроде как и не было личной заинтересованности. И все же Кэролайн чувствовала, что вопрос вызван не только заботой о приличиях.
– Я еще не привыкла воспринимать вас в качестве своего опекуна, – проговорила она, уже не совсем уверенная в собственной проницательности и желая как-то обойти затронуло тему. – У нас не слишком большая разница в возрасте, и потому мне… не очень-то комфортно осознавать, что я нахожусь под вашим контролем.
– Я старше вас на целых двенадцать лет.
Кэролайн мгновенно произвела мысленный подсчет.
– Должна сказать, что на тридцать пять вы не выглядите.
– Спасибо за комплимент, – улыбнулся Маккензи и отставил бокал. – Наверное, это результат здорового и размеренного образа жизни. – Он снова взялся за нож и вилку. – Однако мы отклонились от первоначальной темы. Ну так как? В вашем прошлом имели место какие-либо знакомства, о которых мне следует знать?
Кэролайн понимала, к чему катится этот разговор и какие выводы может сделать лорд Райленд. Она также вполне осознавала степень неравенства в глазах общества мужчины и женщины. Испытывая некоторое раздражение и исполненная решимости не поддаваться, она с улыбкой заметила:
