– Ваше повествование становится все более мрачным.
– Да, действительно… Может, еще вина? – Дрейтон взялся за бутылку. – При достаточном количестве алкоголя в организме подобные истории воспринимаются куда легче.
– Вы сказали: из мести, – напомнила Кэролайн, подставляя бокал. – То есть, насколько я понимаю, герцогине было известно об адюльтерах мужа?
– По словам нотариуса… который, кстати, оказался безжалостным человеком и даже не предложил мне выпить, прежде:,ем сообщить все это… Так вот, как сказал нотариус, Брунгильда…
– Ее звали Брунгильдой? – изумилась Кэролайн.
– Да, именно так.
– Вы, наверное, шутите? – засмеялась она.
– Отнюдь… Если не ошибаюсь, герцогиня происходила из правящей династии княжества Эльзас-Лотарингия. Этот род знаменит физической крепостью своих представителей, а также видами на австрийский престол. Главным же упреком Брунгильды в адрес Джеффри было то, что она пришла к нему с весьма весомым приданым…
– То есть это был один из тех лишенных любви браков, о которых мы говорили ранее.
– И похоже, – добавил Дрейтон, – что после рождения Динки в нем не было даже взаимообмена физиологическими услугами, делающими совместную жизнь более терпимой.
– Как это печально! – вздохнула она, поднося бокал ко рту.
Вино было просто бесподобным. Сладкое, легко пьющееся, очень приятное. Такое же приятное, как и Дрейтон Маккензи… в некотором отношении.
А он, усмехнувшись, продолжил:
– Очевидно, леди Райленд принадлежала к той породе женщин, которые не прощают даже самых пустяковых обид. Когда похождения любвеобильного Джеффри стали общеизвестными, она тут же поспешила пожаловаться отцу, и тому посредством каких-то чертовски сложных юридических маневров удалось вернуть своей маленькой принцессе контроль над ее приданым. И с тех пор, если Джеффри требовалась пара новых кальсон, он был вынужден обращаться к жене.
– А разве у него не было собственных средств?
– Помимо того, что Джеффри был неутомимым ходоком, он также являлся пьяницей и игроком. А еще он, наверное, хуже всех на свете умел распоряжаться своими деньгами.
– Ясно, – вымолвила Кэролайн. После чего допила вино и с улыбкой протянула пустой бокал: – Будьте добры, плесните еще.
Дрейтон тоже улыбнулся и выполнил ее просьбу.
– Итак, мы подошли к третьему объекту недвижимости, который я унаследовал. Это замок Райленд. В каком состоянии пребывает сам замок, я не имею ни малейшего представления, поскольку увижу его впервые лишь завтра, когда мы туда приедем. Но зато могу поведать вам о финансовом состоянии имения, поскольку нотариус счел своим долгом вывалить передо мной все приходно-расходные книги.
Кэролайн вновь поднесла бокал к губам, между тем как Дрейтон продолжил развлекать ее рассказом о своих трудностях.
– В замке обитают двадцать пять человек прислуги, которым по большому счету тоже не должна грозить голодная смерть, ибо имение находится в Норфолке, известном своими хорошими урожаями, а вокруг раскинулось более тысячи акров плодороднейшей земли. Но тем не менее в течение последних восемнадцати лет эти обширные угодья почему-то не приносят заметной прибыли.
А вот это уже не казалось забавным. Нисколько. Убрав ладонь из-под щеки. Кэролайн выпрямилась и серьезно посмотрела на Маккензи:
– Но как такое возможно?
– Судя по отчетам, все эти годы мои новообретенные земли дают наихудшие урожаи по сравнению с другими хозяйствами тех мест.
– Вот как? Тогда придется собственными глазами посмотреть, что уродится нынешней осенью.
– Я тоже так подумал.
– Возможно, более добросовестные отчеты в значительной мере улучшат ваше финансовое положение.
Дрейтон снова усмехнулся:
– Яма, в которую Джеффри вогнал свое хозяйство, настолько глубока, что потребуется, наверное, лет двадцать, чтобы хоть немного улучшить ситуацию. При наличии, естественно, хороших урожаев.
Они немного помолчали.
– Ну а теперь, как я полагаю, речь пойдет о тех условиях, на которых вы можете полностью вступить в наследство. – Кэролайн сделала большой глоток из бокала.
– Именно так, – кивнул без тени уныния Дрейтон. – Леди Райленд умерла за год до смерти мужа, по-прежнему удерживая в своих руках финансовые рычаги, и Джеффри мог заполучить ее деньги только в том случае, если он публично признает своих внебрачных дочерей, после чего выдаст, их замуж в соответствии с новообретенным общественным статусом.
– Какое унижение для бедного папочки…
– Плюс затрата времени и средств на преодоление различных юридических препон, – присовокупил Дрейтон. – Наверное, герцогиня получила огромное удовлетворение, возымев возможность даже, из могилы помыкать мужем. Надо сказать, что официальное признание незаконнорожденных отпрысков – довольно сложная процедура. Тут требуется невероятный объем бумажной работы, целая армия адвокатов, специальное разрешение от правительства и, наконец, высочайшее, монаршее одобрение.
– То есть самой королевы Виктории? – поразилась Кэролайн.
– Разумеется, – улыбнулся Дрейтон. – Ведь сейчас именно она является нашей королевой.
Ну об этом-то она, конечно, знает. Просто мысль о том, что самой королеве известны не очень-то приглядные подробности ее жизни… Кэролайн поспешила растворить неприятный осадок в значительном глотке вина и спросила:
– Значит, последнее слово будет за ней?
– Свое слово она уже сказала. Еще за два месяца до того, как Джеффри покинул сей бренный мир. Оттиском своего именного перстня королева запечатала конверт с соответствующим документом, взмахнула над ним скипетром, и бумагу передали на подпись вознесшимся по социальной лестнице особам, то есть вам и вашим сестрам.
Кажется, последний глоток был лишним. Ее голова сильно кружилась, несколько затрудняя понимание происходящего.
– За два месяца? – переспросила Кэролайн.
Дрейтон, едва заметно улыбнувшись, кивнул:.
– Надо сказать, Джеффри не спешил нанимать сыщика для поиска своих дочерей, пока окончательно не удостоверился в том, что ему за них что-то перепадет. Поэтому обстоятельная информация о вас троих поступила только после его смерти. Сыщик вручил мне отчет о проделанной работе – так же, как и счет за нее – на следующий день после моей первой встречи с нотариусом.
– И выполнение условий, указанных герцогиней в завещании, было возложено уже на вас, – заключила Кэролайн. – Как на новоиспеченного герцога Райленда.
Дрейтон опять кивнул. Затем, не отрывая от нее взгляда, поднес свой бокал ко рту и разом осушил его.
– А вы говорили, что вам нечего рассказывать, – упрекнула она и покачала головой. От этого движения комната тут же накренилась, и Кэролайн, усмехнувшись, поспешила подпереть подбородок ладонью, чтобы вернуть окружающему миру равновесие.
