Дрейтон опять кивнул. Затем, не отрывая от нее взгляда, поднес свой бокал ко рту и разом осушил его.
– А вы говорили, что вам нечего рассказывать, – упрекнула она и покачала головой. От этого движения комната тут же накренилась, и Кэролайн, усмехнувшись, поспешила подпереть подбородок ладонью, чтобы вернуть окружающему миру равновесие.
– Вообще-то до последнего момента я не собирался знакомить вас с настоящим положением дел, – признался Маккензи.
Его глаза мерцали каким-то особым блеском, улыбка была широкой и непринужденной. Нет, нужно непременно ввести закон, запрещающий мужчинам выглядеть столь неотразимо…
– И что же вставило вас передумать? – поинтересовалась Кэролайн.
Дрейтон засмеялся:
– Я вдруг представил, как мы подкатываем к замку Райленд и обнаруживаем, что замок полностью выгорел, а двадцать пять человек прислуги поджаривают моего последнего теленка на крыше единственной сохранившейся башни. Поэтому я решил, что лучше уж подготовить вас заранее, чем объяснять что-то на месте. Тогда бы я попал в куда более неловкое положение.
– Будем надеяться, что ваш замок пребывает в самом прекрасном состоянии, – сказала Кэролайн. И, увидев, как Дрейтон слегка опустил подбородок и приподнял бровь, со смехом добавила: – Хотя, быть может, ваши опасения и небеспочвенны… Ну и как скоро вы получите возможность распоряжаться деньгами Брунгильды?
Он вздохнул:
– Я получу половину тех средств, что отложены на вас троих, после того, как вы подпишете соответствующие бумаги. Поверенный привезет их в замок Райленд послезавтра. Деньги будут представлены в виде аккредитивов, которые он также захватит с собой. Ну а остальные части отписанных вам сумм станут доступны после того, как каждая из вас выйдет замуж.
Кэролайн обдумывала услышанное, пребывая словно в тумане. А еще в каком-то совершенно беспечнейшем расположении духа.
– Этого, возможно, придется ждать еще годы и годы, – вымолвила она наконец. – Особенно это касается Фионы… Учитывая ее возраст и неприспособленность к жизни среди людей.
– Вы знаете, я, кажется, начинаю понимать, почему старина Джеффри так много пил, – проговорил Дрейтон.
Хм… Она вроде бы тоже… Ведь куда как приятнее погрузиться в винные пары и плыть по течению, с иронией воспринимая проблемы, которые в трезвом состоянии были бы просто удручающими… Не думая о денежных затруднениях или… о необходимости выходить замуж за совершенно незнакомого человека.
– Теперь, став герцогом, – начала она оформлять расплывчатую мысль, – вы тоже можете рассчитывать на весьма удачный брак. Только будьте осторожны, не подцепите какую-нибудь вторую Брунгильду… И с самого начала требуйте приданое в свое полное распоряжение.
Подцепить вторую Брунгильду? Боже упаси! Ему больше по вкусу миниатюрные изящные модистки с призывным взглядом улыбающихся глаз.
– Что? – Дрейтон пару раз моргнул и, не дожидаясь отклика, продолжил: – Да кто в здравом уме отдаст свою дочь вкупе с приданым такому человеку, как я? С моим происхождением и финансовым положением?
– Ну, хотя бы тот, кому захочется иметь возможность заявить своим друзьям: «В этот уик-энд я, вероятно, не смогу встретиться с вами за карточным столом. Потому что моя дочь, герцогиня Райленд, устраивает у себя прием и принц Пуфляндский желает, чтобы я научил его тонкостям игры в криббидж».
– Вряд ли, – хмыкнул Дрейтон. – Кстати, в дополнение к моему нынешнему величию уже на ближайшей парламентской сессии мне предстоит протирать штаны в палате лордов. И притворяться, будто я не замечаю презрительных смешков за спиной и нечаянных тычков локтем.
Кэролайн потягивала вино, устремив взгляд куда-то в пустоту.
– Что скажете на это? – окликнул ее Дрейтон. – Может, станете утверждать, что бывает и хуже?
– Ну…
– Хуже быть просто не может.
– Послушайте, а можно ли ожидать, – медленно начала она, – что в качестве признанных дочерей покойного герцога Райленда нас представят ко двору? Я, конечно, не сведуща в подобных вопросах, но мне кажется, что аудиенция при дворе просто необходима для того, чтобы быть вхожей на балы и прочие благородные собрания, где можно подыскать подходящего супруга.
Черт, подумал Дрейтон, а ведь когда Кэролайн выйдет в свет после высочайшей аудиенции, то самые завидные женихи Британской империи просто-напросто оттопчут друг другу ноги, увиваясь за ней. Если, конечно, он, ее опекун, окажется в состоянии держать себя в узде. При ином раскладе она превратится в отверженную.
Кэролайн, как видно, неверно истолковала его молчание Несколько обиженным и в то же время ироничным тоном она продолжила:
– Вы, наверное, сомневаетесь, что я сумею не опозориться перед королевой?
– Да нет, я как раз представил себе ее встречу с Симоной, – соврал Дрейтон.
Кэролайн округлила глаза, и засмеялась.
– Боже милостивый! – вымолвила она и протянула свой бокал. – Налейте мне, пожалуйста, еще.
Дрейтон выполнил просьбу, хотя и понимал, что не должен этого делать. Сам он выпил уже столько, что сомневался, сможет ли контролировать собственное поведение. К этой же кондиции, похоже, приближалась и его подопечная. Одно неловкое движение – и все полетите тартарары. Сейчас, наверное, самое время завершить совместный ужин и как можно скорее отгородиться друг, от друга тяжелыми дверями с крепкими замками.
– А сегодня утром вы мне солгали, – произнесла между тем Кэролайн.
– Я не думаю, что в моем масштабном замысле уловка насчет слуги у задней двери была такой, уж коварной, – отозвался Дрейтон.
– Да я не о том, – улыбнулась она. – Вы солгали, сказав, что мой отец изменился. Что он будто бы смягчился сердцем и глубоко раскаялся в том, что еще раньше, не признал нас своими дочерьми.
Казалось, сегодняшнее утро осталось где-то в далеком прошлом. За этот день столько всего произошло.
– Я просто решил пощадить ваш и чувства, – сказал Дрейтон. – Вряд ли вам было бы приятно услышать, что ваш отец согласился признать вас только ради денег.
– Однако тот же стимул движет и вами.
– Ну в общем-то да, – согласился Дрейтон. – Но в свое оправдание могу сказать, что я унаследовал вас троих наряду со многими другими проблемами, и теперь в меру сил стараюсь добросовестно выполнять взятые на себя обязательства. В наших общих интересах. Да, я отчаянно нуждаюсь в деньгах, чтобы выполнить условия Джеффри, но ведь нельзя отрицать, что вы втроем также выигрываете от моих усилий.
– Да, верно… Однако пообещайте, пожалуйста, что впредь вы не будете скрывать правду в стремлений поберечь мои; чувства. Уж лучше быть огорченной, нежели несведущей.
