и меток на нем наш старшОй не увидел, а он просмотрел парнишку магическим взглядом.
— И что произошло потом? Сколько дней играл мой близнец, когда начались изменения во внешности? — Шайр подался вперед.
— Давайте поедим? А потом может и мой мозг еще чего вспомнит, — Картиш уже несколько раз судорожно сглотнул. Аппетитные запахи щекотали ноздри. Затрина и сама поглядывала на рагу, кусочки мяса, так и просящиеся в рот, и на ароматный соус, именно от него и шел изумительный запах.
— Хорошо, — согласился Шайр. — Приятного аппетита.
Застучали столовые приборы. Все погрузились в еду. За столом повисла тишина. Только Шайр все время думал, совершенно не обращая внимания, что он ест. Делал он это, скорее, машинально. Его смущал факт старения. Да, ставки были ниже, выигрыш меньше, но ведь не могло быть настолько кардинальной разницы. Двое освободившихся за один вечер, точнее, ночь, постарели сразу в три-четыре раза. В чем же заключается поцелуй Фортуны? И о каких слезах говорил Хэйт.
— Во! Вспомнил! — хлопнул себя по лбу Картиш. — Хэйту уже на третий или четвертый день начало несказанно везти не только в выигрыше, а абсолютно во всем: стоило войти в душ, появилась впервые за полгода горячая вода, вернувшись с работы, получил поощрение от начальника тюрьмы в виде выходного — это вообще у нас из разряда мечтаний. К тому же еще и в еде только ему попадали куски мяса, чай делали крепче, сахара ложили больше. Детали, казалось бы, неожиданные, но именно они заставили многих насторожиться. А на пятый день Хэйт что-то обнаружил. Потому что сначала ходил сам не свой, особенно когда в зеркале себя увидел, а потом…
— Что было потом? — Шайр подался к воришке, но тот вдруг замолчал, уставился в одну точку. Несколько минут словно завис в пространстве, после чего, мотнув головой, как ни в чем не бывало, произнес: — Его перестали пускать за игровой стол. Совсем. Потому что парни поняли: тут все совсем нечисто. Только упрекнуть его было не в чем. Хэйт — безобидный малый, никогда не врал. Да и отличить правду от лжи наш старшОй всегда умел. Именно данное обстоятельство и угнетало. Ведь определенно Хэйт попал под власть тьмы, но каким образом… это для всех так и осталось загадкой.
— А что он обнаружил, ты не знаешь? — задала вопрос Затрина. — Может слышал или видел?
— Кто и что обнаружил? — Картиш, казалось, совершенно не понимал, о чем спрашивает ведьма.
— Ну ты сам сказал, Хэйт что-то обнаружил. Вот у тебя и поинтересовались, не знаешь ли ты, что именно, — любезно пояснил Жʼаш. Глаза воришки стали большими.
— Я говорил? Когда? Не помню такого, — замахал руками юноша. Ведьма, дракон и маг быстро переглянулись между собой. Глаза Жʼаша засветились серебристым сиянием. Он сжал губы и покачал головой.
— Там блок стоит. Запрет на определенные события. Поставлен давно. Но непонятно кем и на какой срок, — пояснил ящер.
— Кто ж это такой? К тому же, поставили наверняка еще в тюрьме. Вот это становится уже странным и еще более запутанным, — протянул Шайр. — Мой близнец точно не мог этого сделать. Потому что он не маг. Но тогда кто?
— Блок ставил человек, полностью лишенный магии, — тут же выдал дракон, продолжая смотреть магическим зрением на Картиша. Сам парень тер виски, будто пытался что-то вспомнить. При этом только бормотал:
— Ну было же… Я помню, было нечто такое… Мы же пытались понять… А потом оно исчезло… И Хэйт стал резко стареть, попал в лазарет… — бормотал про себя Картиш абсолютно бессвязные слова и фразы. Из них напарники пытались вычленить хоть крупинку информации. Но запутывались еще больше. — Он делал браслеты… Но зачем, никто не понял. А потом… потом… Архрак! Что же произошло потом? Или до этого?
— Картиш, прекращай! Расскажи, что произошло в день освобождения. Хэйт ведь попал в лазарет? — тронула за руку парня Затрина. Воришка вздрогнул, поднял на нее глаза. Ведьма едва не отшатнулась, их наполовину заволокло тьмой. Дракон нахмурился. Встал над Картишем, провел над его головой руками. Тут же от парня стала отделяться тонкая темная струйка тумана. Она потянулась к ладоням Жʼаша, извивалась, пыталась вернуться обратно, но чешуйчатый, стиснув зубы, будто силой вытягивал ее из парня.
— Ух! Как же сложно! — выдохнул дракон в тот момент, когда вся тьма вышла из воришки. Шайр наблюдал за товарищем, после чего поинтересовался:
— А что это было? Тот самый блок-заклятие, о котором ты говорил?
— Да, нечто подобное, только без заклятия. Я же говорил, накладывал не маг, а обычный человек, полностью лишенный силы, — поправил мага дракон.
— Но без магии такие блоки в принципе невозможны, — попытался возразить Шайр.
— До недавнего времени я думал так же, — вздохнул Жʼаш. — Теперь вынужден признать, я ошибался. Но здесь основную работу сделала сама тьма. Человек всего лишь как источник питания.
— И тут я понял, что ничего не понял, ты меня запутал окончательно, — Шайр даже головой потряс.
— Да я сам пытаюсь разобраться, — протянул Жʼаш. — Здесь довольно странно все. Выходит так, что не человек управляет тьмой, а она им. Но с помощью некоего носителя.
— Слезы, — прошептала Затрина. Дракон перевел на нее взгляд и нахмурился.
— Какие слезы? Чьи? — не понял дракон. Он попеременно переводил взгляд с мага на ведьму.
— Хэйт писал, что нашел слезы, они помогли ему выиграть, — начал объяснять Шайр.
— Да-да, и в бреду перед самой смертью он как раз говорил о слезах, которые приносят удачу. Но понять, что это такое, я не смогла. А спросить не получилось, парень слишком быстро постарел. Только я видела нити, которые тянулись за пределы тюрьмы, — пояснила девушка.
— Хм, давайте подведем итог, — предложил Жʼаш. — Что мы имеем? Хэйт нашел слезы… Я так понимаю, это все-таки камни. Именно они принесли ему удачу, но в то же время забрали его жизнь. Так? — все дружно кивнули головой, даже пришедший в себя Картиш, внимательно прислушивающийся к разговору. — Пока камни были у близнеца Шайра, он медленно старел, особенно прекратив играть.
— В том-то и дело, — поднял палец вверх Шайр. — Ключевое выражение: прекратив играть. Смотри, что получается — ведь только после игры происходит старение. А Хэйт вдруг начал стремительно терять года. Что-то произошло? Причем как раз после освобождения тринадцати заключенных.
— Из этого мы можем сделать вывод: камни украли. Но и тут нестыковка, — заметил Жʼаш. — После исчезновения этих самых слез, Хэйт ведь должен был остаться в том возрасте, до которого дошел, играя. А он наоборот погиб. Почему? Как действует эта арграхтовая привязка? Именно это я
