— Что такое семь лет??? Это что разница? Это же ерунда…Руслан! Как ты не понимаешь?! — чувство, будто ему просто нужна какая-то отговорка. Чего он зациклился?
— Была бы ерунда, будь тебе двадцать пять. А лично для меня это чистый воды соврат малолетней дурочки, которая вбила себе в голову, что ей нравится плохой парень с пистолетом. Собирайся, я отвезу тебя. Маме скажу, что ты недавно забежала.
— Какая же ты сволочь, Руслан…Я буквально…Буквально ненавижу тебя… — закипаю, чувствуя, что сейчас наговорю лишнего. Точно сорвусь.
— Спасибо…
— Знаешь, пока тебя не будет…Я специально буду целоваться со всеми подряд. Буду с ними танцевать. И ещё много разных вещей делать! Чтобы тебе придурку неповадно было, когда вернёшься! И только попробуй кого-нибудь тронуть! Вернёшься и буду при тебе всё это делать специально! Заставлю ревновать так сильно, что ты с ума будешь сходить, понял меня?!
— Понял, Надя. Понял. Ты собралась? — спрашивает он совершенно равнодушным тоном, а мне хочется выцарапать ему его подлые голубые глаза.
— Я и сосать другим буду, ясно?! — выпаливаю, когда он выталкивает меня из комнаты.
— Не забудь научиться сначала, — ухмыляется он, окончательно выводя меня из равновесия.
— Ах ты сволочь! — бью его кулаком по грудной клетке. — Что-то я не заметила, что бы ты жаловался!
Бессовестный говнюк.
— Давай-давай…Идём… — поторапливает он бесцеремонно.
— Здравствуйте, Марина Андреевна! — здороваюсь с его матушкой и бегу её обнимать.
— Ой, Наденька…Как хорошо… А я вот…Тут…Приготовила…Хочешь поужинать?
— Нет, она уже уходит, — цедит Руслан, а я тут же перебиваю.
— Хочу! — выпаливаю, улыбаясь. Его мама довольная, а я ещё более цинично смотрю на него. Хотел выгнать? Хрен тебе, Русланчик…
Намеренно сажусь прямо рядом с ним, и толкаю руки под стол, гладя его колени, пока он сбрасывает их и злится.
— Завтра я улетаю, — сообщает матери. — Катя хочет поискать в Братиславе…И ниже по течению…
Мама Марина лишь кивает, а я чувствую её грусть и тут же убираю свои пакли от Руслана. Умеет он обездвиживать. Проглатываю всё, что хотела наговорить и сделать.
— Знаете, я, наверное, поеду…Всё было очень вкусно…Спасибо, но время уже позднее…
— Хорошо, Наденька, конечно. Руслан, отвезёшь?
— Отвезу, — сообщает он, а я вздыхаю, обнимая её на прощание, когда Руслан уходит к двери.
— Спасибо, Надюш, что ты с ним…Может показаться, что он неотёсанный мужлан, но он сильно нервничает…С тобой ему спокойнее…Легче. Я вижу, — нежным голосом шепчет она мне на ухо.
— Спасибо, — прижимаюсь к ней ещё крепче. — Спасибо, спасибо, спасибо!
— Ну, ты идёшь?! — ругается Руслан из-за двери. Но теперь ничего не способно испортить мне настроение, раз даже его мама придерживается такого мнения. Раз она что-то между нами уловила…Почувствовала.
О, боже…Как же волнительно.
Выхожу со счастливым лицом, а он косится на меня из-за двери.
— Что? — садится в машину и хлопает дверью.
— Я буду тебя ждать… Когда вернёшься…Буду ждать…
— И что же…Даже сосать никому не будешь? — спрашивает, строя удивленную гримасу, и я бью его снова.
— Вези меня домой, Русланчик…Ты всё равно только мой…
Глава 13
(Рус)
Пиздец неугомонная женщина.
Таких надо держать на расстоянии вытянутой руки.
Я конечно понимаю, что и сам отчасти виноват. Не смог сдержаться. Она же как бульдозер, сносит всё на своём пути. Охватывает своей энергетикой. Мини-торнадо.
Перед сном получаю сообщение.
Надежда Волкова: «Когда найдёте его, я прилечу. Туда…К вам».
Я ничего не отвечаю. Просто закрываю переписку и думаю о её словах.
Глеб…Если ты где-то дышишь…Дай знак. Дай его хотя бы своей женщине…
* * *
Когда узнаю, что он в коме, у меня внутри всё делится на две части. Одна безумно рада, что он жив, вторая в панике, что не в сознании. Но…
Это говорит о том, какой мой брат — охуевший счастливчик. Выжить в таких условиях просто нереально, однако он и тут выкарабкался. Мы Богом с ним защищены…Или же нашими женщинами. Меня однажды спасла Лина, его Катя…Оценивать не берусь, потому что это сложно…
И я не ожидал, что сюда приедет Надя, как обещала. Но она, блин, не задумываясь прилетает. Не спрашивая.
— Руслан, — обнимает меня на входе в больницу. Уткнувшись носом в мою шею, стоит на цыпочках и не двигается. Ждёт, что обниму…И я прижимаю к себе за талию на автомате. Знаю, что может не должен…Но во мне сейчас столько чертей бушует. Просто чёртова пытка…
— Там все тебя ждут. Спасибо, что прилетела…
— Он скоро очнётся, я точно говорю, это же Ад. Вы — Адовы самые сильные, — тараторит она, словно и вправду так считает. Не знаю уж, чем заслужил…
Провожаю её до палаты, а сам иду покурить с Киром. Он тоже сам не свой. Оба как парализованные. Кое-как ноги передвигаем и молчим.
* * *
Проходит пять дней, и всё это время Катя у Глеба…А Надя…Надя ночами приходит в мой номер, пока никто не видит. Спит со мной. Просто спит. Засыпаем порознь, а просыпаемся всегда в обнимку. Потому что она во сне это делает. Дожидается, когда провалюсь и подлезает. Хитрая, нестерпимо хитрая женщина. Она всего в этой жизни добьётся, если захочет.
И не скажу, что мне плохо от её объятий. Как-то спокойнее что ли…Но…
— Надька, открывай, — слышу я голос Кира, и понимаю, что он долбит в её соседнюю дверь. Встречаемся с ней взглядами. Блядь. Этого ещё не хватало.
— Рус, — следом стучит в мою. — Катя звонила. Глеб очнулся!
— Ща, — спрыгиваю с кровати и маячу ей, чтобы спряталась, но она не двигается. — Блядь, прошу тебя…не сейчас.
Только так слушается и уходит. Кир вваливается в номер, когда открываю.
— Надюху не видел?
— Наверное, в магазин спустилась, я сейчас оденусь и выйду, — отвечаю ему. — Маму разбудил?
— Да, будем ждать в лобби.
Захлопываю дверь и
