из груди.
Чтобы оно трепыхалось и сходило с ума. Билось в агонии…
Надя, он тебя бросил. Свалил, как трус…Улетел…А ты всё ещё ждешь от него чего-то…Всё ещё смотришь, как преданная собачонка, будто он того заслуживает.
Но, боже, какой же красивый…Как с обложки глянца.
Как только оказываемся в ресторане, я держу его на поводке. Просто удерживаю одним взглядом. Не разговариваю, не подхожу. Прожигаю, как умею и держу дистанцию. Зато чуть позже подходит он сам.
— Привет… — здоровается возле шведского стола, пока я ворую оттуда канапе. Не оборачиваюсь, а по телу всё равно дрожь проносится, чувствую его кожей. Надеюсь, он не видит ничего. Зато я, блин, вижу, как от одного его голоса, мои соски натянули ткань на атласном платье. Потрясающе… — Надя…
Даже это его грубое хриплое «Надя» — удар под дых.
— Что? — оборачиваюсь и смотрю. Смотрю в глаза. Грудь вздымается, страшно шелохнуться.
— Я не мог иначе…
— Угу, ясно…
— Поговорим?
— Полтора месяца, Руслан…Я ждала тебя полтора месяца. Надеюсь, там, где ты был, было полно женщин на один раз…
— Были и такие, да.
— Прекрасно. Пошёл на хер! — разворачиваюсь и выпиваю бокал вина залпом, закусывая канапешкой. Сама же ухожу оттуда, пока не вмазала ему на глазах у всех. Ненавижу его.
Возвращаюсь за стол и пью…Пью и пью…Бесконечно пью, кажется, что я уже нажралась в стельку. А когда ребята начинают танцевать, я уже вся растекаюсь по столу. Смотрю на него, прожигая взглядом. Как же хочется прижаться к его мускулам. Понюхать кожу…Я ведь могу просто понюхать? Ну, что такого, правда?
Правда надо ещё дойти до него… Но я ведь напористая, я справлюсь.
Прилагая нечеловеческие усилия, прусь на каблуках через весь зал, пока другие подтягиваются к центру. Дёргаю Руслана за руку и тащу танцевать. Обхватывая его шею ладонями, врезаюсь в него своей грудью, жмусь так сильно, что мечтаю оставить на нём свой отпечаток. Ожоги…Нестерпимые и несовместимые с жизнью.
— Ты вроде на хер меня послала… — шепчет он, держа меня за талию. — Что изменилось?
— Ничего, просто заткнись, — сокращаю расстояние, а он его увеличивает.
— Надюша…ты забываешься… — продолжает он играть на публику, а мне так хочется этой близости. Просто ужасно хочется.
— Пойдём наедине…Пойдём куда-нибудь…Я так скучала…Так сильно…
— Пиздец…Надя, ты бухая…
— Я ведь чувствую, что у тебя стоит…Пойдём Рус…Пойдём.
— Не могу.
— Можешь, пойдём. Никто не узнает… Мы незаметно…Прошу тебя…
Вижу в его глазах эту животную страсть. Чуть отлипаю, чтобы лучше разглядеть, и мы оба опускаемся глазами к моей груди. Она выглядит так, будто на меня вылили ушат ледяной воды. Руслан дышит, словно его загнали в клетку, сглатывает и его кадык судорожно дрожит, показывая мне все его истинные желания.
— Хочешь…Ты хочешь…
— Возьми, — Руслан передаёт мне ключи от своей машины.
— Я буду ждать тебя. Голая…
Он сглатывает, а я так и делаю. Бегу туда, не оборачиваясь, и раздеваюсь на заднем сиденье его машины. Наверное, выгляжу как какая-то шлюха, но мне пофиг. На улице темень. Кто вообще узнает?
Когда Руслан приходит и открывает дверь, тут же начинает материться.
— Блядь, Надя! Ты совсем без башни? Замёрзнешь ведь…
Не успевает он сесть, как я перелезаю через него и седлаю, за секунду покрывшись мурашками. С ним не холодно…С ним до безумия жарко. Смотрю на него. Тянусь к пуговицам на рубашке, пока его ладони бродят по моей спине. Задевают позвонки, лопатки, поясницу. Они меня дразнят.
— Ты скучал? Скажи, что скучал… — глажу его грудные мышцы, скольжу по ним ладонями, завожу за плечи.
— Как по тебе не скучать? Иногда даже приходилось включать телевизор фоном…Чтобы хоть что-то трещало без умолку…
— Дурак!
— Ага…Знаю… Надя…Только не знаю, что ты творишь, но пожалеешь ведь. И не раз пожалеешь…
— Я тебя хочу…
— Ты пьяна…Это нормально, — убеждает он меня, опуская вниз руку. Снова касается, а у меня перед глазами искрит. Он же шипит и чертыхается, разглаживая по промежности мою смазку.
— Но ты ведь не пил…А тоже хочешь, — ёрзаю своими бёдрами на нём, и он психованно прерывает нас, укладывая меня на лопатки и впиваясь поцелуями в мою грудь. Даже от этого меня выгибает дугой в его руках. Напору Руслана всегда хочется поддаваться, чтобы принадлежать. Чтобы только он меня имел. Мой единственный любимый мужчина, глядя на которого моё сердце расходится по швам.
И даже чувствуя прохладу кожаного сиденья, я умираю от жара его тела…От того, как он жжёт меня. Опаляет. Стирает все мои границы. Руслан сгребает меня руками, а сам опускается к моему животу. Ведёт носом по рёбрам, солнечному сплетению. Мне кажется мне это снится…Как снилось сто тысяч раз.
Но это так приятно, что ни один сон не сравнится с реальностью. Он нападает. Разводит ноги в стороны и целует меня между ними, страстно засасывая в рот и вылизывая.
— Ах, боже…Боже…Боже! — не могу сдерживать стоны.
— Тшшшш, Надя. Нас даже музыка и тонированные стёкла не спасут. Сейчас весь банкет сюда сбежится. Тише. Будь хорошей девочкой, — он надавливает языком, а я скулю себе под нос.
— Я буду…Я буду, прости…Твоей хорошей девочкой.
Он вводит в меня пальцы. Ласкает так умело, что я вот-вот взорвусь. Чёрт, как он это делает. Целует, водит языком, до одури всасывает, долбит кончиком по пульсирующей набухшей точке.
Вцепляюсь в его волосы пальцами, надсадно кричу, выгибаюсь ему навстречу. Чувствую, что всё…
— Руслан, я хочу тебя внутрь…Прямо сейчас хочу…Хочу…
Он смотрит так жадно. Вижу, что борется. Неужели не возьмёт? Не возьмёт, что я ему предлагаю?
Чуть приподнимает меня и вводит язык внутрь, продолжая теребить пальцами мой островок чувственности, от прикосновений к которому, я уже теряю связь с реальностью.
— Аааааа….Ааааааааааааа….Ааааааааааах…
Смотрю в потолок машины. Залипаю. Где-то цепляю взглядом и звёздное небо, но его почти не видно…Растекаюсь под ним. Вздрагиваю на каждом прикосновении его губ к животу, когда он приподнимается с меня.
