— Мы можем ничего не делать, если не хочешь, — отвечаю, наблюдая за её реакцией.
— Я очень хочу. Тебя хочу…
На этих словах я вдруг понимаю, что делать это так, как я сейчас хотел, не получится. Нельзя с ней вот так…Был один раз… И очень давно. Как же, блядь, это странно. Под ложечкой сосёт.
Продолжаю смывать с неё пену и с себя тоже. А потом вырубаю краны, закутывая хрупкое тело в полотенце, и беру её на руки, вылезая из душа в чём мать родила. Ступаю влажными ступнями по полу и несу в спальню. В ту самую спальню, где когда-то был со своей Линой. Никогда никого сюда не приводил…Даже мысли не возникало. Но сейчас чувствую, что всё иначе. Не предаю ли я свою любовь? Не знаю…
Аккуратно кладу её на постель. Символично, что она заправлена чёрным бельём, на фоне которого Надина кожа смотрится, как белый шоколад.
Сам же, не спрашивая залезаю сверху и нагло сдёргиваю с неё полотенце, подминая её хрупкую фигурку под себя. И теперь уже улавливаю в глазах испуг. Лежу на ней кожа к коже. Чувствую, как её трясёт. Как сам до безумия её хочу.
— Хочу предупредить тебя, что это только секс. Мы не будем вместе после этого, и я ничего тебе не обещаю, Надя.
— Поняла, — выдыхает она, выстроив бровки домиком, а сама уже перебирает пальцами волосы на моём затылке. Задрав ноги ещё выше, сцепляет их за моей поясницей и смотрит прямо в глаза при свете настольной лампы.
— Другого шанса свалить не будет. Потом не отпущу, — озвучиваю сразу, на что она судорожно кивает.
Окей, девочка…Хочешь полетать…Полетаем.
Я тоже не железный, вашу мать.
Глава 16
(Рус)
Чуть подавшись вперёд, впиваюсь в неё губами. Натуральным образом засасываю, грызу, зализываю. Её теплота, нежность…Мягкость. Чёртова невинность… Как яд для меня. Она такая хрупкая и женственная, что кажется, будто сейчас сломаю, если превышу допустимую норму. Обхватываю тонкие запястья и прибиваю их над головой. Глазами устанавливаю с ней контакт. Проклятие…Да это не глаза…Они же как маятники меня расшатывают. В них столько всего намешено. В них растекается вечность и любовь. Что-то абсолютно противоположное моему обычному состоянию. Я в них, не то что горизонты, я самого себя теряю.
Не в силах разорвать этот зрительный контакт, трусь членом о её мокрую промежность. Не просто балдею. Охуеваю от похоти. И нихрена хорошего не жду от этой связи. Это не значит, что я всё решил. Я просто хочу её. На полученном адреналине сильнее, чем когда-либо. Это животная страсть. Это желание размножаться. Но она… Смотрит так, словно любит. Я это каждым нервным волокном чувствую. Каждой жилой.
Отстраняюсь, поднимая корпус и плотнее притягиваю к себе за нежные бёдра. Приставляю головку к влажному входу, наблюдая за всем этим процессом. Но параллельно поглядываю в её карие. Она тоже ждёт. И я…Медленно скольжу внутрь. В охуенно влажную тугую щель, которая меня размазывает как ореховую пасту по тосту. Блядь…
— Уверена, что не целка и тебе это не приснилось? — спрашиваю, ощущая это неистовое давление внутри. Мне не то, чтобы тяжело её трахать. Мне даже протиснуться туда кажется пыткой.
— К сожалению, да, — отвечает и при этом смотрит на меня как оленёнок Бэмби слезящимися глазами. — Я всегда хотела, чтобы ты был первым…Всегда…Как только начала думать о сексе… — выдаёт она, и я на эмоциях подаюсь вперёд, заставив её вскрикнуть. До упора вхожу. Выдыхаю. Блядь, как же в ней хорошо…Маняще, чарующе, одуряюще хорошо.
Склоняюсь обратно. Уткнувшись носом в её щеку, начинаю двигаться.
— Зачем тогда дала другому? — спрашиваю, а она вцепляется в меня сильнее и начинает реветь.
Блядь…Я ляпнул что-то не то, да?
— Надя, извини. Я не хотел…
— Не хочу плакать и впредь говорить об этом. Просто будь со мной, Руслан. Просто будь, — она присасывается к моей шее и зализывает, оставляя мини-засосы. Стонет, когда я начинаю чуть смелее двигаться. Охренеть конечно, что при этом испытываю. Влажная она до неприличия. Только это и позволяет свободно входить. Потому что всё ещё чувство, будто трахаю непорочную деву.
Не могу долго ебаться в миссионерке, поэтому, распробовав, переворачиваю, ставлю на четвереньки и вхожу сзади, заставив вновь взвизгнуть. Крови не наблюдаю, значит, не соврала. Уже хорошо.
Обхватываю волосы одной рукой, второй глажу позвоночник. Она прогибается. Уткнувшись лицом в покрывало, надсадно пыхтит, стонет, скулит от этих шлепков. Грубее обхватываю за талию. Вколачиваюсь в неё словно гвоздями. Чувствую, что хочу кончить, по пояснице тепло расходится, словно всполохи зарницы в небе. Чуть замедляюсь, чтобы контролировать процесс, сам же обхватываю плоский живот и тянусь к сокровенному. Кружу, заставляю хныкать, она уже сама ёрзает и насаживается. Ощущаю её сокращения, как туго она сжимает и вынимаю, изливаясь на ягодицу и бедро. Второй ладонью шлёпаю по заднице, а она вскрикивает.
— Ай…
— Стерва ты, Надька…Сломала меня всё-таки, — рухнув на кровать, зажмуриваю глаза, пытаясь выбросить из головы всё, что сделали…Ещё и без презика впервые за почти четыре года. Полная потеря контроля. Фаталити, сука… Сорвался, как щенок…
И что теперь делать?
— Тебе ведь понравилось… — словно спрашивает она, заставив меня ухмыльнуться.
— Естественно, мне понравилось. А-то ты не заметила…
Не знаю, быть может, она просто не знает, как бывает.
Дурень, Руслан. Если у неё был один раз, откуда она может знать?
Может по-пьяни на выпускном кому дала…А Кир и не в курсе вовсе…Иначе бы точно в некрологах был её одноклассник…А может и есть, хрен знает.
Даже одна моя фраза вызывает у неё на лице такие эмоции, что смотреть на неё без улыбки невозможно. Ей хорошо от одной мысли, что мне понравилось…Боже…Да она же реально влюблена, как девчонка…
— Надь, правда, ты извини меня, я ляпнул, не подумав. Всякое бывает и это не моё дело. Ты не обязана оправдываться.
Она молчит, только вытирает выступившие из уголков глаз слёзы.
— Спасибо, что не разозлился за машину…
— Я разозлился. Ещё как. Но
