профиль, длинные ресницы, брови темными росчерками на светлой коже, пряди волос, падающие на глаза. Ох, уж эти глаза... Их глубокий бесконечно черный цвет навсегда запечатлелся на подкорках моей памяти.
(напоминаю визуал Дарка и его кубиков))
Увы, Картина не способна передать движение, только статическое изображение. Это все-таки не планшет с функцией видео. Но Картина старалась, как могла. Она меняла картинку каждую минуту. В итоге я просматривала что-то наподобие слайдов.
Вот мужчина поднял руку, откидывая пряди с лица. На следующем изображении он протянул ее вбок и словно погладил кого-то. Странно, но в том месте было пусто.
Его губы сложились так, будто он что-то говорит. Но Картина не передавала звуков, только изображение. Я могу подглядывать, но не подслушивать.
На следующем «кадре» мужчина взялся за пояс домашних брюк. Меня вот-вот ждала кульминация стриптиза… но не срослось. Картинка сменилась, а он не двигался, словно почуял что-то.
На этом моменте надо было остановиться. Любой разумный человек поступил бы так, но я зависла на подглядывании, как чокнутый сталкер. На этом меня и поймали.
Новое изображение заставило отшатнуться от Картины. Он! Смотрел! Прямо на меня! Черные глаза даже сквозь полотно прожигали насквозь. Он знал, что я здесь! Без всяких сомнений знал, как я знала о его присутствии в Стасе.
На меня обрушилась лавина эмоций – страх, стыд, смущение, паника.
— Хватит! — испугавшись, выкрикнула я. — Покажи другое!
Изображение вмиг сменилось на нейтральное поле с цветами. Картина хотела меня успокоить. Но я еще долго нервно вздрагивала и оглядывалась, все ожидая последствий. Мужчина понял, что за ним наблюдают. Догадался ли он, что это была я? Нельзя сказать наверняка. Очень надеюсь, что мы с Картиной вовремя «отключились».
Ночь после всех приключений выдалась беспокойной. Утром я встала разбитая, да еще с вороньим гнездом на голове. С вечера я не просушила и не расчесала волосы, и вот они – последствия. Леди Палку инфаркт хватит, если она увидит меня такой. При этой мысли я всерьез задумалась – а может не расчесываться? Соблазн избавиться от учительницы этикета был велик, но я все же потратила полчаса на то, чтобы разодрать колтуны.
Впрочем, были и приятные новости. Ночная вылазка оказалась не напрасной. После нее я «Мальвину» в доме больше не видела. Что с ним приключилось, не уточняла. В лучшем случае его выгнали с позором, в худшем… ох, я даже не знаю, насколько хуже способна поступить леди Малива. Если честно, и узнавать не хочу.
Последствий ночного подглядывания все не было, и я постепенно успокоилась. А тут еще до бала осталось всего ничего. Наши платья, заказанные у портнихи, вот-вот должны были доставить, но не наряды заботили леди Маливу. Провал с распечатыванием магии выводил ее из себя.
Еще несколько магов по приглашению леди Маливы занимались со мной. В том числе пытались снять печать своими силами. Но результата не было.
Я думала, холодная леди Малива ужасна, но эмоциональная оказалась сущим кошмаром.
— Я клялась королю, что моя внучка – сильная магисса, — в ярости шипела она. — И что теперь, идти на бал, предстать перед его величеством и признать свой провал? Чтобы придворные потешались надо мной?
Мы с Миной, втянув головы в плечи, сидели на диване, пока леди Малива расхаживала перед нами туда-сюда. Каждый раз, когда она зло зыркала в нашу сторону, мы дружно вздрагивали.
После истории с червями между мной и сестрой установилось негласное перемирие. Мина не трогала меня, а я – ее. Разве что словесно могли поддеть, но это уже стало неотъемлемой частью нашей сестринской любви.
— Ненавижу тьмагов! — злилась леди Малива. — Как только Мойра умудрилась договориться с одним из них? Они же все чванливые себялюбцы. Один только Дарклион Лонгрей чего стоит.
Незнакомое имя отозвалось во мне всплеском любопытства, но я не стала задавать вопросов. Не в том леди Малива настроении, чтобы болтать по душам.
Она приблизилась ко мне, схватила прядь моих волос и дернула:
— Все эти проклятые волосы! Если бы скрыть их цвет… Нам бы еще немного времени, а там печать спадет. Никто не станет проверять твою магию на балу.
— Постриги ее наголо, — посоветовала дорогая сестрица.
— Только попробуйте! — возмутилась я.
— Бессмысленно, — отмахнулась леди Малива, спасая мою шевелюру. — Король сразу догадается, в чем дело.
— Волосы можно выкрасить в нужный цвет, — произнесла я.
И снова леди Малива нетерпеливо махнула рукой:
— Магическое изменение внешности сразу раскусят.
— Почему сразу магическое? — недоумевала я. — Можно же покрасить…
Леди Малива застыла на секунду, а следом пробормотала:
— А ведь точно. Кажется, в мире, куда тебя засунула моя дочь, подобное практикуется.
— А что, здесь волосы не красят? — удивилась я.
— Нет. В Эйтилии цвет волос – признак наличия или отсутствия магии. Поэтому менять их цвет запрещено, — просветила леди Малива.
— А какой цвет волос был у вас? — спросила я.
— Темно-синий, — ответила она.
Сколько ни старалась, я так и не смогла вообразить леди Маливу с синими волосами. У меня даже не получалось представить ее моложе.
— Наверное, вариант с перекрашиванием волос нам не подходит, — осторожно произнесла я. — Мы же не станем нарушать закон Эйтилии?
Леди Малива только хмыкнула и вышла из гостиной. Судя по донесшемуся из холла шуму, она приказала подать карету, а после позвала меня:
— Марго, ступай к себе и переоденься в свои тряпки из чужого мира. Горничная принесет их тебе.
Я подскочила с дивана. Ура, джинсы, родненькие! Я едва не разрыдалась от счастья. Все-таки их не сожгли.
— И поторопись, — велела леди Малива. — Надо успеть с окрашиванием до бала.
У меня сердце заколотилось с удвоенной силой. Мы едем в мой мир? Так вот же он – шанс
