разлетаются вокруг. Я едва успела прикрыть лицо рукавом. Больно почему-то не было. Девушка, сопровождавшая меня, как марионетка с обрезанными нитями упала на пол. В воздухе кружилась мелкая пыль. Я закашлялась и ощутила во рту неприятный металлический привкус крови. Опершись на покрытую трещинами и копотью стену, попыталась отдышаться. Помогало слабо. Рука потянулась к нефритовому кулону на поясе, достать хоть какой-то талисман из тех, что могут помочь. Не успела. Раздался еще один взрыв, правда, уже слабее, чем предыдущие два. Ударная волна подхватила меня, как опавший лист, и куда-то швырнула. В ушах неприятно зазвенело. Перед глазами все плыло и кружилось. Испугаться или как-то среагировать я не успела. Просто зажмурилась в ожидании боли, которой почему-то не было. Меня кто-то ли что-то дернуло, в голове зашумело. Когда я открыла глаза, а открыла я их не сразу, то поняла, что смотрю на дорогую шелковую ткань с муаровыми узорами. Подняв взгляд чуть выше, наткнулась на маску черной лисы. Сил удивляться или хоть как-то эмоционально реагировать не было.
—Госпожа обижена, — мягко улыбнулся практик, приобнявший меня одной рукой. Я хоть и болезненная и худенькая, но держать меня одной рукой, совершенно не напрягаясь, это казалось необычным. Впрочем, продвинутые практики могут еще и не такое.
— Я очень надеюсь на содействие госпожи и на то, что она не будет вырываться.
Вырываться, когда вокруг рушатся стены и мелькают темные тени с убийственными намерениями, будет только полная идиотка. Мешать своему спасителю я не собиралась.
— Надеюсь на вашу заботу, — откликнулась я, постаравшись сидеть у него на руке так, чтобы не сильно мешать, и осторожно обняла руками за шею. На какой-то момент практик словно замер или даже окаменел. Я, разглядев его покрасневшие уши, спрятала улыбку в его ключице. Острые уши, кстати, обычно бывают у зверей, принявших человеческую форму. Очаровательно. Со стороны наша с ним беседа могла показаться безумной. Среди творящегося хаоса максимально возможный этикет. Но для меня такое поведение практика казалось правильным. А еще чем дальше, тем сильнее я понимала, что я его знаю. Я не раз его видела. Я не раз с ним разговаривала. Этот неуловимый флер знакомства повышал уровень моего доверия к нему. Его ци мягко и осторожно окутала меня, словно теплое пушистое одеяло. Приятное ощущение. Если бы можно было сравнить, то я бы сказала, что его ци пахла лесом, солнцем и чернилами. Мне неудержимо захотелось спать. Это странно, это неправильно, так не должно было быть, но мысли путались, сознание мутнело, а глаза закрывались. Фраза:
— Спите, моя драгоценная госпожа, — мне, наверное, послышалась.
Я пила… нет, не чай. Горькое лекарство. В белоснежной пиале оно казалось еще более черным, чем было на самом деле. Тяжелый дегтярный запах мог вызвать рвоту у менее подготовленного человека. Но я пила лекарства с детства, так что выпить мерзкую жижу залпом и не поморщиться не вызывало у меня проблем. Но “не вызывало проблем” не значило, что мне это нравилось, и данный момент я оттягивала как могла. Гадость. Наконец выпив лекарство, я откинулась на спинку кровати. Я родилась слабой и болезненной. Поврежденные с рождения меридианы должны были поставить крест на самой возможности культивации. Но все получилось так, как получилось. С тех пор, как я попала под опеку дедушки и бабушки, я медленно и уверенно, ладно, не очень уверенно, продвигалась по пути культивации. К чему это я? К тому, что в мире практиков твоя стартовая точка определяет, будешь ли ты гением, который рождается раз в тысячелетие, либо же слабосилком, недостойным внимания. Если бы количество пилюль, лекарств и эликсиров, которые были влиты в меня, влили в любого другого здорового ребенка, он бы вполне мог составить конкуренцию многим наследникам и гениям различных сект.
— Госпожа, я принесла вам еще отвар, — в будуар вошла Чуань-Чуань. Меня откровенно передернуло при взгляде на фарфоровую пиалу, от которой поднимался темный дым. Будды и демоны, я же только что выпила одну! Я, конечно, понимаю, что они имеют разное содержимое, но легче мне от этого не становится. Тц.
— Поставь это здесь,— я указала на столик рядом с кроватью. — и принеси мне осколок небесного стекла и свитки, которые лежат рядом со шкатулкой.
— Вам бы отдохнуть, — расстроилась горничная, увидев мое рвение. — вы же так пострадали! Сейчас вот с постели встать не можете! Мастер ужасно расстроен. И госпожа тоже будет недовольна, когда выйдет из уединения.
Да, бабушка будет недовольна. И это будет страшно. Так что в моих интересах скрыть такую маленькую неприятность. Точнее, не только в моих. Вот только спать мне совсем не хотелось, а просто так лежать в кровати было откровенно скучно. Так что пока я лечусь, было бы неплохо разобраться с тем, как работает небесное стекло. Я очень сожалела, что с подобными артефактами не выдавали какую-нибудь инструкцию по применению. Но до всего придется доходить самостоятельно.
Чуань-Чуань попыталась взглядом призвать к моей совести, но это было тщетно. Если опираться на распространенное в секте мнение, то я тот самый белоглазый волк, не ведающий стыда, совести и чести, готовый воткнуть нож в спину благодетелю. Я не жалуюсь. Для меня это очень удобный стереотип, который сильно развязывает руки.
Пока я предавалась своим размышлениям, горничная оставила отвар там, где велено, и вышла из будуара. Будем надеяться, она все-таки пошла за шкатулкой с небесным стеклом. Чуань-Чуань со мной слишком давно, и слишком многое себе позволяет с моей же легкой руки. Пить отвар не хотелось. Ингредиенты, входящие в него, давали, с одной стороны, чудеснейший эффект, устраняя застой в мышцах, улучшая циркуляцию ци и крови, да и общеукрепляющий эффект тоже был ярко выражен. С другой стороны, это было горько. Очень горько. Лекарство, в состав которого входит корень горечавки, не может не быть горьким. Пить такое можно только залпом. Мерзко! Я потянулась за цукатами, поставив пустую пиалу на стол, но не открыв шкатулку с ними, скривилась и убрала руку. Отвары и эликсиры народной медицины лучше было не запивать и не закусывать ничем другим для улучшения эффектов. Приходилось смиряться. А потом они еще удивляются, откуда у меня такой плохой характер!
Откинувшись на подушку, я разглядывала балки потолка. Все пошло не совсем так, как я ожидала, но это не удивительно в мире, где ценится сила. Если есть возможность, что что-то пойдет не так, оно пойдет. Правда, представители “Хуэй Мао” уже
