class="p1">– Что-нибудь еще, милорд? – спросила та, что постарше.
Кон окинул взглядом изобилие пищи на столе.
– Нет, благодарю. Думаю, нам хватит и этого.
Служанки ушли, Кон и Рейс обменялись улыбками.
– Таким количеством еды можно накормить целый полк, – заметил секретарь, накладывая в тарелку добрую порцию ветчины и несколько яиц.
Кон тоже подцепил вилкой кусок говядины.
– Наверное, они стараются произвести на нас хорошее впечатление.
– Если так, то им это удается, – сказал Рейс, щедро намазывая маслом кусок хлеба. – Итак, за кого бы вышла замуж мудрая женщина?
– За доброго порядочного мужчину. Почему мы все время возвращаемся к вопросу о женщинах?
– Полагаю, это имеет отношение к твоему ангелочку – Сьюзен.
Кон вскинул на него глаза:
– С чего ты взял?
– Можешь, конечно, приказать мне заткнуться, но только не притворяйся, что между вами ничего нет.
– Вот уж кого ангелочком не назовешь! Прошлой ночью она была на мысу и наблюдала за разгрузкой контрабандистского судна.
– Какая прелесть! – усмехнулся Рейс, подбирая с тарелки яичный желток кусочком хлеба. – А что касается внешности, то разве ты не заметил, как она похожа на одного из ангелов эпохи Ренессанса? Она совершенно бесплотна, как и положено ангелу, и не просто красива, а как будто соткана из воздуха и света.
– Уверяю, ты ошибаешься. Сьюзен Карслейк – стопроцентная женщина из плоти и крови.
Кон тут же пожалел о сказанном и подумал, не прикончить ли Рейса немедленно.
Тот словно почувствовал его настрой и сменил тему:
– Итак, какие планы на сегодня?
– Я хочу осмотреть весь дом, а ты займись бумагами старого графа. Чем раньше я удостоверюсь, что здесь все в порядке, тем скорее уеду отсюда, но было бы неплохо обнаружить, скажем, утечку средств или что-нибудь в этом роде.
– А как насчет контрабандистов?
– Мне было бы любопытно узнать, как к ним относится граф, а в остальном мы обычно смотрим на все это сквозь пальцы, – Кон заметил, что Рейса это несколько удивило. – Знаешь, контрабанда здесь такая же неотъемлемая часть жизни, как море. Если я начну с ней бороться, люди будут голодать. Да к тому же, если ссылать каждого контрабандиста в Австралию, на побережье никого не останется. Когда случится, скажем, убийство, грабеж или что-нибудь в этом роде, мне придется принять меры, но в остальном это так же бесполезно, как пытаться избавиться от муравьев.
– Понятно, – сказал Рейс, но вид у него был удивленный.
Дербишир, откуда он был родом, расположенный далеко от моря, ни о какой контрабанде, конечно, понятия не имел, а Кон вырос в Суссексе. Не на побережье, конечно, но и не особенно от него далеко, чтобы не понимать проблему, связанную с контрабандой.
– Начни с кабинета, который расположен рядом с библиотекой. Скоро должен прийти управляющий, он и посвятит тебя во все детали. Мне нужен полный отчет обо всем, что здесь делалось, за год. Особенно тщательно проверь счета.
Рейс издал стон:
– Ты лишаешь меня моих маленьких радостей. Знаешь, как я люблю прикинуться страдальцем! Если бы я подозревал, что так обожаю копаться в гроссбухах, нашел бы себе какую-нибудь чистую, спокойную работу в Лондоне, вместо того чтобы по колено в грязи тянуть солдатскую лямку.
– Помоги, Господь, Лондону, – сказал Кон, наблюдая, как Рейс поглощает вторую порцию еды, и удивляясь, куда у него все это помещается. – Как долго может продлиться твоя странная любовь к канцелярской работе?
– Пока ты мне не наскучишь.
– А этого еще не произошло? Я же страшный зануда.
Рейс рассмеялся, прикрыв рот салфеткой:
– Не говори так! Ты меня убьешь!
Кон откинулся на спинку стула, усмехнувшись:
– Ну как же! Я притащил тебя в эту глухомань, поселил в похожем на тюрьму доме…
– Где имеется даже камера пыток, – добавил Рейс. – И целая куча неразобранных бумаг.
Кон какое-то время внимательно рассматривал изящно изогнутую ручку кофейной чашки, потом сказал:
– А ты сам-то случайно не играешь роль ангела? Ангела-хранителя?
Рейс с самым наивным видом взглянул на него:
– Который охраняет тебя – от чего?
Кон хотел было ответить, но потом покачал головой:
– Очень умно, но я не собираюсь перечислять возможные ответы.
Рейс бросил салфетку на стол, а вместе с ней, кажется, и свое игривое настроение.
– Ты был офицером, которым я восхищался, и остался человеком, которым я восхищаюсь до сих пор. Но на Пиренейском полуострове это был и другой офицер, и другой человек. Если в моих силах помочь тебе обрести себя в мирной жизни, я готов.
Кон не знал, что ему на это ответить.
– А я-то думал, что тебе просто нужна работа.
– И это тоже не повредит.
– Ну вот, ты опять начинаешь… – Кон хотел было обратить все в шутку, но передумал и решил ответить честно. – Не уверен, что капитан Сомерфорд на Пиренейском полуострове был лучше, чем граф Уайверн сейчас, но каким бы он ни был, его больше не существует. И если поскоблить его сухую оболочку, можно обнаружить всего лишь пыль.
– Или бабочку.
– Бабочку? – рассмеялся Кон.
– Вот видишь, я заставил тебя смеяться, – улыбнулся Рейс.
– Смеяться можно по-разному. Война иногда делает человека черствым и бессердечным, но, оказывается, можно жить и без сердца.
– Лорд Дариус мертв, Кон.
Черт побери, когда он успел распустить нюни и дать Рейсу почуять что-то неладное относительно Дара?
– Это ли не проблема? Да, он мертв. Я горюю, а горе плохо сочетается со смехом.
– Иногда бывает и по-другому. Хотя горе ли это на самом деле? А может, это чувство вины?
– Мне не в чем себя винить. Дар сыграл свою роль в битве при Ватерлоо и подобно многим другим погиб.
– Вот именно.
– Ради бога, Рейс, скажи, к чему ты клонишь? Почему ты сыплешь соль на незажившую рану?
– Не знаю. Наверное, на меня так действует этот дом. Мне почему-то здесь тревожно.
– Вот и я чувствую себя так же. Именно поэтому хочу поскорее покончить с делами, оставить имение в надежных руках и вернуться в здоровую атмосферу Суссекса. Могу ли я надеяться, что ты все-таки займешься своей работой?
Рейс хоть и скривился, но все же встал из-за стола, выпалив:
– Да, мой господин! Уже бегу, ваша светлость!
Подавив желание схватить Рейса за горло, Кон проводил его в кабинет, где хранились амбарные книги и другие хозяйственные документы. Ему было не до веселья. Упоминание о Дариусе Дебенхейме вернуло чувство вины.
Дар был его старым другом, одним из «балбесов» и сугубо гражданским человеком. Коннот должен был найти способ помешать ему записаться добровольцем в армию, а когда тот благодаря родственным связям все-таки получил место курьера, уделить ему и его подготовке больше внимания. По крайней
