дело. Я здесь только для того, чтобы получить ответы на некоторые вопросы. Если она захочет, чтобы я ушёл, то так тому и быть. Я не собираюсь ничего усложнять. – Он посмотрел на меня, и та доброта, которая поразила меня два года назад, снова прожигала душу, словно солнечный луч.
Я коснулась его руки, вновь прося войти в моё положение.
– Сейчас я не могу тебе ничего сказать. Мне нужно время, чтобы понять, в какой точке мы с тобой находимся, хорошо?
– Ладно, – сказал он, убирая руку, – ты знаешь, как со мной связаться.
Я не могла винить его за то, что он не хотел иметь со мной ничего общего.
– Знаю.
Хотя я понятия не имела, как говорить с ним после того, как он узнал, что я выдумала целую любовную историю с его участием.
Глава 8
Правило любви № 15:
Позвольте себе быть уязвимыми. Любовь побуждает нас показать себя с самой искренней стороны.
К тому моменту как закончилась смена, я состояла наполовину из шока, а наполовину – из вины. Мне удавалось избегать разговора с Джеммой о внезапном появлении Августа, притворяясь, что я занята, обслуживая столики или просто протирая их.
Но Джемма уже нацелилась на меня. Она поймала меня около кладовой, когда я возвращала пакет с салфетками, в которые мы заворачивали столовое серебро.
– Итак, Август ещё горячее, чем я думала.
– Тебе нужен календарь. Сейчас только март, а не конец лета. Не сказала бы, что двадцать градусов – это жара, – сказала я, притворяясь полной тупицей.
– Ха-ха. – Она ткнула пальцем мне под рёбра, наступая, так что я оказалась зажата в углу. – Я не доставала тебя утром, чтобы дать тебе время во всём разобраться. Ты не можешь меня сейчас проигнорировать.
– На то, чтобы осознать, что Август правда здесь, потребуется больше пары часов, – ответила я. Паника просто зудела под кожей. Я не ожидала, что когда-либо увижу его снова, и уж тем более не думала, что он узнает о фальшивой версии себя.
– По крайней мере, мы знаем, что это он скрывается под ником «Настоящий Август». Пока он к тебе расположен, твой секрет будет в сохранности.
Я попыталась проскользнуть мимо, надеясь убежать, но Джемма сделала шаг назад и перегородила проход. Её посыл ясен: я могла уйти только после разговора.
– С чего ты это взяла? – спросила я, расслабившись. – Мне, наоборот, кажется, что лишь одно его присутствие здесь – это угроза всей моей жизни. Как только разойдутся слухи, что он здесь, все тут же зададутся вопросом «почему», ведь мы расстались на прошлой неделе. О чём он думал, когда ехал сюда?
– «О чём он думал?» – Её тон не оставлял сомнений, кого Джемма считала по-настоящему виновным. Она потёрла переносицу и преувеличенно вздохнула: – Мо, я люблю тебя, но это не его вина.
– Да знаю, знаю. Придётся добавить это к огромному списку того, за что нужно перед ним извиниться, если он ещё будет со мной разговаривать.
А если бы он принял мои извинения, то у меня бы появился шанс убедить его оставить всё в секрете.
Достав телефон из кармашка, я написала ему:
Даже не придётся тратить все заработанные за день чаевые. Я не могла представить, сколько ещё шансов у него будет на то, чтобы разболтать всем. Мне нужно было как-то с первого раза убедить его не делать этого.
Печенье – это меньшее, что я могла сделать. Особенно если хотела, чтобы Август подыграл моей лжи, пока он не исчезнет из города и из моей жизни навсегда.
Двадцать минут спустя я уже была на его пороге с пакетом печенья в руках. Его семья снимала милый бледно-голубой домик с видом на океан – один из тех, где можно увидеть коврик с какой-нибудь забавной надписью вроде: «Здесь обитают морские волки».
Растроганная, я нажала на звонок. Дверь открыл мальчик: влажные кудри облепили лицо, ноги покрыты песком, а с купального костюма медленно стекала вода. Он был мини-версией Августа, с такой же широченной улыбкой и кристально-голубыми глазами.
– Ты кто? – спросил он, подозрительно прищурив глаза. Этого ребёнка точно учили, как вести себя с незнакомцами.
– Мо. Подруга Августа.
– Так мы теперь друзья? – прозвучал голос из дальнего конца дома.
Через секунду из-за плеча брата появился Август, лукаво мне улыбаясь.
– Я принесла печенье, – сказала я, поднимая пакет в качестве предложения перемирия, – и домашнее взбитое масло из жимолости, которое будет лучшим, что ты съешь в своей жизни.
Он забрал пакет из моих рук, открыл и вдохнул так сильно, будто мог насытиться лишь от одного аромата.
– Хорошо, подруга, зайдёшь?
– Может, лучше прогуляемся? – Мне меньше всего хотелось, чтобы были свидетели нашего разговора.
– А можно с вами? – спросил его брат раньше, чем Август успел ответить.
– Нам с Имоджен нужно поговорить. Но мы посидим с тобой, пока будем есть печенье, хорошо?
Мальчик скрестил руки и поочерёдно посмотрел на нас обоих.
– Она сказала, что её зовут Мо.
– «Мо» – это сокращённо от «Имоджен», меня все так называют, – объяснила я, надеясь, что Август это запомнит и не рассекретит случайно мою ложь, назвав меня иначе при других. – Ты Оуэн, верно?
Я вспомнила, как Август рассказывал о нём, когда мы познакомились. Но каким-то образом я никогда не задействовала его в своей фальшивой романтической истории. Справедливости ради, я и не ожидала, что когда-нибудь встречусь с ним лицом к лицу.
– Ага. У меня нет сокращённого имени. У Августа тоже.
– Что ж, приятно познакомиться, Оуэн, – сказала я, следуя за ними в дом.
Одну стену занимали раздвижные окна от пола до потолка. Когда они наслаивались друг на друга, граница между комнатой и улицей исчезала. Сейчас несколько панелей были открыты, и дом наполнял лёгкий морской бриз. Вода за низкими дюнами напоминала идеальную палитру для художника: голубой, бирюзовый и настолько глубокий синий, что на линии горизонта океан был почти чёрным. В дни, как этот, руки у меня так и чесались взять камеру. Красота настолько совершенная и мимолётная исчезала, стоило только отвести взгляд.
– Вау. Какой вид! Вы часто здесь отдыхаете?
– Обычно мы ходим в горы. Джейсон, наш отчим, за которого, кстати, стоит сказать спасибо твоей маме, обожает походы, – сказал Август. – Он и мать подсадил, поэтому чаще всего наши поездки наполнены не солнцем и песком, а деревьями и грязью.
– Да,
