в посудомоечную машину.
– Мы не можем уходить далеко от дома, пока мама с Джейсоном не вернутся. Ты можешь либо потренировать пас на заднем дворе, либо пойти в свою комнату поиграть в «Майнкрафт», – сказал брату Август. – Мы с Имоджен поговорим на крыльце, хорошо?
– Когда закончите, сходим на пляж? – спросил Оуэн.
– Останемся там хоть до ужина, если пообещаешь намазаться солнцезащитным кремом. – Он поднял одну руку и положил вторую на сердце, словно они заключали нерушимый братский договор.
– Замётано! – Оуэн подпрыгнул, чтобы дать «пять» Августу, и побежал по коридору. Секунду спустя голова мальчика мелькнула в проёме, и он крикнул: – Пока, Мо!
Я тоже попрощалась, посмеиваясь из-за его энтузиазма, и проследовала за Августом на задний двор, расположенный за стеклянными дверьми. С океана дул сильный ветер, поэтому температура здесь была почти на десять градусов ниже, чем в городе. Весной мать-природа любила одаривать Северную Каролину несколькими сезонами сразу. К счастью, сегодня был хороший день. За песчаными дюнами простирался океан, а вдалеке звучал приглушённый грохот волн.
Мы сели рядом на кресла-качалки, возможно чувствуя себя менее неловко, чем если бы нам пришлось смотреть друг другу в глаза.
– Для начала я хочу сказать, что мне очень, очень жаль, – начала я. – То, что я сделала, было странно и непростительно…
– «Странно» – это ещё мягко сказано, – ответил он беззлобно.
– И прости, что выгнала из кафе. Я не ожидала тебя увидеть, да ещё и столько людей о тебе знает… То есть не о тебе, а о фальшивой версии тебя. В общем, я запаниковала. И я пойму, если ты захочешь, чтобы я призналась, что всё выдумала.
Август повернул своё кресло и наклонился в мою сторону.
– Зачем ты придумала отношения?
Мне хотелось стянуть солнцезащитные очки с макушки, но Август догадался бы, что я пыталась спрятаться. Нельзя было допустить, чтобы он думал, что у него есть сила надо мной, даже если мне придётся признать свои самые постыдные ошибки.
– Помнишь день, когда мы познакомились? И то, что я сказала про любовь и про себя?
– Конечно, помню. Девушку, как ты, сложно забыть. – Он отвёл взгляд, словно не собирался произносить это вслух. – И да, я помню, что ты можешь видеть чувства людей. В общем-то, я поэтому и хотел встретиться.
– Ты не единственный, кому нравится моя способность. Но так уж получилось, что никто не хочет вступать в отношения с ходячим детектором любви. Меня несколько раз звали на свидания, но всегда было два исхода: либо я буквально видела, что не интересую человека, либо понимала, что меня хотят использовать, чтобы узнать чувства кого-то ещё. Я так устала от этого. Мне просто хотелось, чтобы хоть раз кому-то понравилась именно я. Поверь, я понимаю, насколько жалко и плаксиво это звучит. Моя жизнь прекрасна, так зачем мне парень? Сделаем вид, будто то, что я дочка свахи, не сформировало у меня нереалистичные представления о любви. – Я засмеялась, как будто только что не вывернула душу наизнанку.
– Хорошо, я могу понять, почему в таких условиях ты захотела соврать о парне. Но раз мы настроились на одну волну: почему я? Почему не выдумать кого-нибудь? Ты же никогда не выставляла мои фотографии. Кстати, спасибо за это. А ещё ты создала для меня, то есть для него, фальшивые аккаунты. Зачем рисковать и давать ему имя реального человека?
Я колебалась, пытаясь понять, как всё объяснить. Был ли вообще способ рассказать это связно?
– Ну, из очевидного: ты живёшь не здесь. Это снижало вероятность, что произойдёт… такое. Но при этом, если бы кто-то захотел удостовериться, что ты всё-таки существуешь, информацию о тебе можно было бы легко найти в интернете. Так сказать, для правдоподобности.
– Получается, я был самым разумным вариантом?
Как будто в фальшивых отношениях могло быть хоть что-то разумное. Скорее, они целиком состояли из чистого отчаяния
– Не совсем, – призналась я. Тот факт, что он сейчас не рассказывал о моей лжи всему городу, а разговаривал со мной, считался ещё одним очком в его пользу. Август заслуживал знать, что я руководствовалась и другими причинами, по которым выбрала именно его. – Ты был очень милым и лёгким в общении. Если я не могла быть с Реном, то по крайней мере в моих силах было заставить всех думать, что я встречаюсь со вторым лучшим вариантом.
Отвернувшись от меня, Август тихо засмеялся.
– Может, это звучало как комплимент в твоей голове, но никому не нравится слышать, что он на втором месте. Что ему чего-то не хватает. Вам с Шей стоит поболтать об этом. – Лёгкость его голоса контрастировала с растущей вокруг него аурой душевной боли. Она была туманно-бирюзовой – такой бледной, что мне пришлось щуриться, чтобы увидеть. Моргнёшь – и сияние исчезнет в любой момент. Как будто Август делал всё, чтобы держать эмоции при себе.
– Я не это имела в виду. Совсем. Но мне жаль, что Шей, которая, смею предположить по сиянию разбитого сердца, твоя бывшая, настолько тебя ранила, что ты теперь думаешь о себе так.
– Она не… Я не знаю, что думать. О себе. Или о Шей. Я всегда был недостаточно хорош в наших отношениях. Говорил что-то не то, делал что-то не так. Она хотела, чтобы я стал кем-то другим. Нам было плохо вместе, и мы оба чувствовали себя несчастными. Сейчас я сам не знаю, чего я хочу. Но, может, ты мне скажешь.
Вот оно что. Вот почему он проявлял такую вежливость. Он нуждался в моей помощи.
И я не могла отказать. Не после того, что я делала от его имени.
Но это не значило, что я собиралась сдаться от малейшего давления.
– Даже если ты будешь знать, чего хочешь, это всё равно ничего не решит. Ты можешь делать всё правильно, но в результате оказаться не «тем самым».
Август постукивал пальцами по подлокотнику, на мгновение задумавшись.
– Но именно на это ты надеешься с тем парнем из кафе. Его же зовут Рен? Ты закончила отношения, которые все остальные считают реальными, потому что думаешь, что у тебя есть шанс.
Я не знала, что ответить. С Реном всё было по-другому. Я так долго испытывала влюблённость, что не знала, как жить без этих чувств. Они уже стали частью меня. Пустили корни, чтобы от них было не так просто избавиться. Но Эванс прав. В жизни Рена я играла второстепенную роль. Зачем ему вообще смотреть в мою сторону? Если бы только я могла заставить его разглядеть во мне нечто
