ее. Заезжая во двор родителей, Луиза увидела лицо племянницы, та стояла, прижавшись к окну гостиной, и, когда она вышла из машины, Эмили уже выбегала из входной двери. Луиза присела на корточки, и племянница обхватила ее, словно заранее не желая отпускать обратно. Эмили еще не научилась толком выражать эмоции словами, но то, как крепко и как надолго она ее обняла, сказало Луизе все, что нужно было знать о чувствах ребенка.
– Давай пойдем в дом.
Луиза осторожно отцепила от себя девочку.
– Бабуля блинчики жарит, – сказала Эмили, прыгая по коридору.
– Да? А меня в детстве не угощали блинчиками.
– Вкусное – внукам, а не детям, – сказала Эмили. Ее этот факт явно радовал, но Луиза заметила нелицеприятное замечание о родительстве, которое малый возраст племянницы заставил звучать еще жестче.
В доме ее мать переворачивала блинчики на плите, а отец пил кофе и читал субботние газеты. Она поцеловала обоих в щеку и, испытывая что-то вроде ностальгии, села за кухонный стол.
– Как ты, милая? – спросил отец, откладывая газету.
– Устала.
– Ты слишком много работаешь.
– Кто бы говорил.
– Ну вот, – сказала ее мать, ставя на стол панкейки, – налетайте.
Отец потер руки.
– Дай-ка мне кленовый сироп, Эмили.
За разговором никто не упоминал отсутствующего члена семьи. Предполагалось, что Пол возьмет Эмили погулять после обеда, и Луиза надеялась, что к тому времени у него пройдет похмелье.
Эмоции племянницы было так легко прочесть. Улыбка появлялась и исчезала на ее лице, пока она ела добавку блинчиков, словно в голове царил хаос. Луиза была не уверена, что простит брата, который заставил ее пережить такое.
– Давай-ка переодевайся, – сказала она, когда они закончили с едой. – Хочешь, пойдем в парк?
Эмили просияла и умчалась наверх.
– Когда вы в последний раз говорили с Полом? – спросила Луиза, едва та удалилась на достаточное расстояние.
– Вчера, – сказала ее мать.
– И что он?
– Был, судя по голосу, не в лучшей форме, но сегодня обещал прийти вовремя.
Луиза загрузила посудомойку, заметила усталость в глазах матери при свете солнца.
– Он еще что-то сказал по поводу того, что Эмили живет здесь?
– Спросил, когда сможет ее забрать. Сказал, что поругался с тобой по телефону.
– А вы что сказали?
– Что поговорим с ним, когда он приедет.
Отец налил себе еще кофе.
– Не уверена, что просто разговоров будет достаточно, – сказала Луиза.
– А что ты предлагаешь? – спросила мать.
– Нужно, чтобы он понял: это серьезно.
Мать опустилась на стул, тихонько кряхтя.
– Он передал нам, что ты сказала.
– А что вы хотели, чтобы я ему ответила?
Луизе самой не нравилось, что она говорит, будто оправдываясь.
– Даже если бы Эмили могла жить с нами постоянно, подумай, как это может повлиять на нее. Все равно что потерять обоих родителей.
– Мам, не думаю, что до этого дойдет, но Пол должен понимать – это не исключено. На него может подействовать лишь страх потерять Эмили. Мы ему можем помочь, но лишь если он сам того захочет. Если угроза потерять Эмили может заставить его действовать – значит, мы ее применим.
– Я не хочу без папы.
Луиза мысленно выругалась, когда на кухне показалась грустная Эмили.
– Подслушивать нехорошо, – сказала ее мать.
– Не хочу без папы, – повторила Эмили, чуть не плача.
Отец Луизы подхватил девочку и прижал к себе, она расплакалась.
– Никто не хочет, чтобы ты уезжала от папы, – сказал он, и у него у самого покраснели глаза.
– Прости, Эмили, – сказала Луиза, подходя к племяннице. – Ты же знаешь, папа сейчас не в порядке.
– Он скучает по маме, – сказала девочка, всхлипывая.
– Знаю, милая, мы все скучаем. Мы хотим помочь твоему папе справиться – всей семьей. Так что, пойдем в парк?
Эмили нахмурилась, поцеловала деда и схватила куртку в коридоре.
– А ты сможешь остаться, чтобы мы могли поговорить с Полом все вместе? – спросила мать тихо, чтобы Эмили не услышала.
Луиза отвернулась.
– Мне пора возвращаться, мам. Я и так не имела права уезжать.
– Так выходной же.
– Знаю. Возможно, стоило попросить отгул, но через час мне пора.
– Ладно. Понимаю.
Впрочем, язык тела ее матери противоречил словам.
В парке в конце дороги Луиза сама играла в детстве, ей вспомнилось, как они играли там вместе с Полом, и это счастливое воспоминание тут же испортило другое: годы спустя он же, с друзьями, пьет и курит, велит ей идти домой и этим причиняет боль.
Эмили все еще была не в духе, когда они прошли в сторону теннисных кортов.
– Может, на качели?
Племянница нахмурилась, будто услышала глупейший вопрос, и Луизе в этот момент было легко представить, каким подростком Эмили однажды станет. Она подняла руки.
– Ладно, просто предложение.
– Неудачное, – сказала Эмили с ноткой юмора.
– Тогда чем ты хочешь заняться?
– Можем просто погулять.
Такой хорошей идеи Луиза давно не слышала.
Должно быть, они обошли парк раза четыре, прежде чем отправиться домой, причем последние два круга Эмили держала ее за руку. Они шли практически молча, наслаждаясь тишиной в воздухе и просто тем, что были вместе.
Когда они вернулись к дому родителей, Эмили остановилась и посмотрела на нее. В глазах ее была такая печаль, что Луиза невольно отвернулась.
– Что такое, милая?
Эмили помолчала сосредоточенно.
– А ты все еще любишь папу?
– Конечно, глупышка, разумеется, да. – Луиза присела на корточки и обняла девочку. – Все любят твоего папу. И как раз поэтому мы хотим, чтобы он снова был в порядке.
Луиза осталась дома столько, сколько могла. У нее было вечернее совещание с техспецом из Портисхеда, на которое нельзя опаздывать, но было так тяжело покидать Эмили, даже под присмотром родителей. Девочка смотрела на нее так грустно, что Луиза хотела бросить все и остаться с ней. Из пробки на шоссе А-369 она хотела было позвонить Полу, но поняла, что не вынесет еще одной ссоры. Придется надеяться, что он поступит правильно, а она сделает все возможное, чтобы так оно и было.
Глава тринадцатая
Отдел полиции Эйвона и Сомерсета располагался в специально построенном здании в Портисхеде на окраине Бристоля. Оно напоминало новый участок в Уэстоне, только более старый и побольше. Один из техспецов, с которыми Луиза прежде работала, Саймон Коулсон, оказал ей любезность и согласился ускорить обследование ноутбука Клэр. Он закончил работу накануне ночью и предложил встретиться после обеда.
Луиза ненавидела возвращаться сюда. Все приятные воспоминания, связанные с этим местом, были уничтожены делом Уолтона и его печальным исходом. Она отказывалась робеть перед Финчем: если он окажется
