отстранилась.
– Ну да.
– Я же не навсегда уезжаю.
Она стиснула меня и отпустила, зная, как мне будет тяжело, но желая вырваться на свободу.
– Я так рада за тебя, – сказала я, опуская окончание фразы: «Но, господи, как же я буду без тебя?»
– Я оставила свой шампунь на случай, если тебе захочется понюхать меня еще раз.
Я попыталась сказать что-нибудь смешное, воодушевляющее, родительское, но вместо этого жестом правой руки изобразила «Я люблю тебя».
Кто будет отчитывать меня за то, что отправилась за покупками в шлепанцах и любимом свитере с неидентифицируемым пятном на рукаве и затяжками от кривых зубов соседского пса по кличке Радар? Кто скажет, какую музыку слушать, чтобы, шутя с подростками на кассе, я не цитировала исполнителей девяностых? Кто будет меня любить безоговорочно? Никто. То есть ноль в итоге. А если с Кэти что-то случится, тогда вообще минус один.
Но сама эта миссия была правильным делом, думала я, выходя из самолета в сопровождении моей новой ходячей и говорящей калифорнийской куклы.
Я отправила сообщение Кэти.
Я: Мы здесь, все ок. Связи почти нет. Все по плану. Люблю тебя.
Кэти: О’кей, поговорим, когда вернешься. У тебя и так дел полно. За меня не беспокойся. Люблю тебя за это.
Краса Калифорнии наблюдала за моей перепиской, но это никак не повлияло на ее желание сделать мою жизнь лучше. Она разобралась с моей проблемой со сном, диагностировала ее связь с рационом и нацелилась сделать испанский моим вторым языком. Я не прислушивалась к тому, что она говорила мне через плечо. Но когда она развернулась на каблуках и пошла к выходу из самолета и далее по «рукаву» спиной вперед, игнорировать ее дальше не было никакой возможности.
– Изучая язык, я пользуюсь двумя разными приложениями.
Уловив отсутствие энтузиазма с моей стороны, она ненадолго замолчала, оценивающе посмотрела на меня и сказала:
– Вы здесь в гостях, да? Дайте угадаю. Вы из Небраски. Нет, из Айовы.
– Из Висконсина, – сказала я, и она кивнула, точно со мной все наконец-то прояснилось.
– Да. Ну конечно.
Если прежде я ощущала себя помятой, то теперь почувствовала к тому же серой и остро нуждающейся в живительном пилинге. Не собираюсь ругать себя за то, что мне бывает плохо, – просто, рано овдовев и став матерью-одиночкой, с годами я по большей части растеряла блеск.
Краса затормозила, и я наткнулась на ее вытянутую ногу и едва не ударилась об ее ключицу. Она ухватила меня за плечо наманикюренными пальцами, похожими на паучьи лапки.
– Вам нужно сделать блокаду и банки. Еще у меня есть шаман, с ним тоже нужно повидаться.
С таким же успехом она могла бы посоветовать мне найти миллион долларов, питаться бараньими потрохами и подрасти на метр. Блокаду мне никогда не делали, банки делают нас сами, а шаман? Нет, это был полный бред.
Я оторопело смотрела на нее, и тут она запустила руку в сумку по самое плечо и достала карточку. Судя по всему, это была шаманская визитка. Мы с Красой Калифорнии стояли, как два валуна, посреди «рукава», а поток пассажиров обтекал нас с обеих сторон. Краса стояла монолитом, и следовало признать, что ей было глубоко плевать на раздражение, которое мы вызывали у окружающих. Я бросила взгляд на визитку.
– Марвин Шамански? Марвин? Шаман Шамански?
– Не судите о духовном целителе по имени, даже если его зовут Марвин. Он потрясающий.
Сказав это, она двинулась дальше, и мы влились в поток пассажиров.
На подходе к аэровокзалу я моргнула от яркого света и увидела Холли. Она была высокая, худая, такая же, как всегда, опрятная и подтянутая, а я чувствовала себя растрепанной и потрепанной. Она заметила меня, и я, надо сказать, при виде нее испытала некоторое удовлетворение. Только я собралась это озвучить, как Краса меня опередила:
– Ваша подруга? Я так рада, что у вас появился человек, на которого можно опереться после стольких жизненных утрат.
На физиономии Холли отразилось сложное выражение. Ей как будто хотелось, чтобы я это оспорила, но если бы я это оспорила, то обидела бы ее. И еще это беспардонное замечание насчет жизненных утрат. Я не сказала этой женщине и двух слов. О чем это она?
– Непременно обратитесь к Марвину, – сказала Краса. – Его сейчас нет в городе, но дело того стоит. Он может пообщаться с вашим мужем или, по крайней мере, сказать о том, какой дух сидит у вас на плечах. Это из-за него вы так устаете.
И с этими словами Краса Калифорнии растворилась в людском потоке быстрее, чем я успела осознать, что произошло.
– Она решила, что мы пара, – сказала Холли с противной ухмылкой.
А у меня отнялся язык, после того как совершенно посторонний человек упомянул про моего мужа.
– Еще успеешь ее догнать и разубедить. Скажешь, что мы не пара.
В голосе Холли слышалась насмешка.
Я действительно подумывала о том, чтобы броситься вдогонку, но лишь затем, чтобы спросить, откуда ей известно о моей утрате. Имела ли она в виду Джеффа и может ли шаман в самом деле связаться с ним?
Глава 7
Никогда не меняйся
– Похоже, ты дала волю языку.
– Я молчала как рыба. Я спала всю дорогу.
– Судя по всему, не всю. И этого времени тебе хватило, чтобы поведать историю своей жизни.
Говоря это, Холли насмешливо приподняла бровь.
– Да нет же. Я даже не знаю ее имени.
Кто-то задел меня чемоданом по лодыжке, и ногу свело от боли.
– Саммер, – сказала Холли, на чьей шее был небрежно и стильно повязан шелковый шарф.
– Что?
– Это была Саммер Сильва из «Она в прямом эфире». Ты что, не в курсе?
– Саммер Сильва?
Я подтормаживала. Я отвыкла находиться рядом с Холли. При ней функционировать вполсилы было невозможно. Она требовала стопроцентной, если не сказать тысячапроцентной включенности.
– Когда-то я смотрела это шоу. А ты уверена? Она сидела рядом со мной в экономе, – наконец выда- вила я.
– Она больше не участвует в шоу. У нее начались странности, она стала говорить про карты таро, объявила себя викканкой[4], потом лишилась сбережений, вложившись в финансовую пирамиду. Господи, Сэмми, нельзя так выпадать из жизни.
– Я не выпадаю из жизни, Холли. Я живу жизнью Мэдди. Это единственное шоу, которое я смотрю. Скоро ты на собственном опыте в этом убедишься.
Холли резко выдернула ручку чемодана и повернулась.
– Люди склонны изливать душу знаменитостям. Те улыбаются с экранов
