Держась за руки, молодые люди прошли на кухню. Карим принялся заваривать чай, а Люба — молча наблюдать со стороны. Кажется, только сейчас до неё мало-помалу стало доходить, что вся эта забота, опека и покровительство со стороны Карима существует очень давно. Всегда. Абсолютно всегда, где бы она не появлялась, Карим заботился о ней. Да чего только стоят те духи, которые он ей дарил на каждое восьмое марта на протяжении последних пяти лет. Собственными глазами видела ценник в одном магазине с элитной косметикой и каждый раз приходила в шок, получая в подарок очередной флакончик. А ещё… те розы рубинового цвета. Целых пятьдесят пять штук. Пересчитала каждую.
— Лимон добавить? — низкий голос вырвал из раздумий. Люба и опомниться не успела, как увидела перед собой большую чашку.
— Можно.
Карим одобрительно кивнул головой и, уловив боковым зрением, следящий взгляд Зарецкой, задумчиво улыбнулся. К чёрту Алсу или какую-то Закиру. К чёрту всех женщин. Отныне ни на кого не посмотрит, кроме своей любимой девочки. Да. Его девочки. В жизни не отпустит Зарецкую, чего бы ему этого не стоило!
— Спасибо, — протянула Люба, поднося к губам чашку горячего чая.
— Пожалуйста, — выдохнул Карим.
***
Я заснула на груди Карима, когда в спальню пробрались первые солнечные лучи. Обхватив рукой крепкий торс, я положила голову на место, где бьётся сердце и закинула ногу на мужское бедро. Тёплое дыхание колыхнуло волосы на моей макушке, а горячая ладонь начала гладить обнаженное плечо. Я поцеловала Карима в щеку, а затем сразу же провалилась в сон.
Ближе к полудню проснулась в гордом одиночестве. Заправила постель и первым делом отправилась в душ. Отыскать свою одежду я так и не смогла, поэтому снова надела мужской халат. По всей видимости, Карим проснулся гораздо раньше меня, но будить не стал. Да я бы и не проснулась, даже если бы рядом проехался огромный танк. Так крепко, как сегодня, я не спала уже очень давно. Возможно, всему виной пережитый стресс, а возможно, дело именно в Кариме, ведь его объятия окутали меня подобно невидимой пелены и отгородили от целого мира.
Странный шум завладел моим вниманием, стоило только выйти из спальни. Знакомый голос всплыл в памяти, и я уже собиралась вернуться в комнату, как напротив лестницы появилась мама Карима. Её проницательный взгляд скользнул с головы до ног и остановился на поясе халата, который я сжимала руками до беления пальцев. К горлу подкатил противный ком. Я вынужденно улыбнулась и попыталась побороть румянец, расползающийся по всему овалу лица.
— Здравствуй, Люба, — холодно протянула высокая брюнетка
— Здравствуйте.
— Не жмёт?
— Простите, что? — переспросила я, не понимая тонких намёков.
— Говорю, халат не жмёт? Вон, как туго затянула пояс, — произнесла женщина с неким подтекстом.
— Нет.
Решив, что диалог окончен, я ступила на лестницу, но пока спускалась, чуть не сгорела от собственного стыда. Его мама просто не спускала с меня глаз. Придирчивый взгляд сканировал мою персону похлеще любых рентгеновских лучей. О чём себе думала женщина — я даже не сомневалась. На её лице настолько хорошо виднелись все чувства и эмоции, что я сто раз успела пожалеть об этой неожиданной встрече. Ах, лучше бы я не высовывалась и целый день просидела в спальне.
— Люба, — окликнул женский голос, когда я уже успела дойти до кухни. — А что ты делаешь в таком виде в доме моего сына? Что-то я не заметила во дворе машины твоего старшего брата.
Земля ушла из-под ног. Такой прямолинейности я точно не ожидала. Да если бы у меня спросили, сколько конфет я украла за всю свою жизнь в детском доме, мне бы не было так совестно, как в данном случае. Я обернулась. Вздёрнула подбородок вверх, расправила плечи и приготовилась к чистосердечному признанию, но признаваться мне не довелось. За моей спиной оказался Карим. Он обвил руками мою талию и притянул к себе, впечатывая ягодицы в свой таз.
— Мама, Люба теперь здесь живёт, — пронесся низкий голос над моей головой.
— Не поняла, — женщина широко распахнула глаза и неприлично уставилась на кольцо мужских рук, сжимающих мою талию. — Карим, объясни мне, что всё это значит.
— Это значит, что мы скоро поженимся.
Глава 20
— Свадьба? Брак? — одновременно спросили женщины.
Карим согласно кивнул головой и, притянув Зарецкую ещё ближе к своей груди, шепнул на ухо, что потом всё объяснит. Благо, девушка не стала вступать в перепалку и промолчала, хотя ей очень хотелось высказать по этому поводу своё "фее". Замуж за Карима? Да ни за что!
А вот мама молчать не стала. Она бросила в сторону сына разгневанный взгляд, а затем демонстративно скрестила на груди руки:
— Карим, я жду объяснений.
— Мне нечего объяснять. Я ставлю тебе перед фактом и не собираюсь оправдываться.
У Любы спёрло дыхание и задрожали поджилки от подобного диалога. Витающая в воздухе неприязнь набирала такие обороты, что девушке захотелось куда-либо скрыться и побыстрее. Разжав на талии тиски мужских рук, Зарецкая круто развернулась. Вышла из комнаты и стремглав помчалась на второй этаж.
— Эти манеры… — начало было женщина, но Карим так предупреждающе глянул на собственную мать, что та решила не продолжать.
— Поговорим на улице, мама.
Миновав гостиную, родственники вышли из коттеджа. Карим шёл впереди, уводя мать подальше от окон спальни, куда так быстро сбежала его девочка. Мужчина старался держать себя в руках и не показывать виду, как сильно его цепляет пренебрежительное отношение матери к будущему браку. То, что Зарецкая никогда не впечатляла его родительницу — знал. Знал, но мирился с этим, пока не наступил ключевой момент. Как бы там не сложилось в итоге, и кто бы, что ему не говорил, менять своего решения не будет. Он жениться на младшей сестре лучшего друга, несмотря ни на что. Против воли абсолютно всех, если так будет нужно.
Остановившись напротив высокой ели, Карим оглянулся по сторонам. Вроде бы, никого. Значит, можно спокойно и открыто говорить.
— Теперь я готов тебя слушать.
— Что происходит, Карим? Почему она? Почему сейчас? Разве Вагиф не нашёл тебе невесту?
Карим криво улыбнулся и закатил глаза вверх. Снова дядя Вагиф. Снова невеста. Сговорились, что ли?
— Мама, я повторяю тебе ещё раз. Мой будущий брак с Любой — это факт. Хочешь его принимай, хочешь — нет, но в любом случае тебе придётся смириться, — категорично заявил Карим.
— Но почему, сынок? Эта девушка совсем тебе не подходит. Ты только посмотри на её воспитание! Она резкая, взрывная, острая на язык и, к тому же, не чтит наших традиций. Ты не жену себе берёшь, а тащишь в дом настоящую гадюку.
Между родственниками зависла напряжённая пауза. Неприкрытое раздражение витало в воздухе похлеще, чем при любой другой ссоре, которая иногда случалась между матерью и сыном. Ругались они не часто, но по поводу. Обычно камнем преткновения были финансовые вопросы или же судьбоносные решения, которые Карим всегда принимал вопреки мнению собственной матери. Женщина растила сына без отца, оставшись вдовой ещё с самой молодости. Этот факт, безусловно, наложил серьезный отпечаток на её модели поведения. Жизнь заставила быть сильной, властной и строгой.
— Карим, мой дорогой и любимый сын. Я желаю тебе только счастья и не могу спокойно наблюдать со стороны, как ты разрушаешь собственную жизнь. Откажись от этой дурацкой женитьбы, пока не поздно. Зарецкая никогда не сделает тебя счастливым, — парировала мать, надеясь образумить сына, который, по её мнению, ступал на заведомо опасную тропу.
Карим снова возразил. На этот раз не подбирал выражений и говорил уже менее сдержанно. Колкие обвинения в адрес его любимой девочки — красная тряпка для быка. Да что его мать может знать о Зарецкой? Она-то судит по обёртке, по признакам, лежащие на самой поверхности. Люба совсем не такая, каковой считает его мать. Да, она не похожа на женщин из его семьи. Не похожа на девушек, которых обычно берут в жёны его родственники, но разве это волнует Карима? Нет. Ни сколечко не беспокоит.
