не согласен. Потому что зарабатывал в разы больше этого задаваки. И почему он должен был это терпеть? Сколько подруги не пытались объединить этих двух упрямцев, не получилось. Подруг это огорчило, но расставаться друг с другом они не собирались. К тому же, скоро Галина разошлась с Александром, открыла свою кофейню и стала сама заправлять своими делами.
– И Ирина развелась? – не вытерпела Маша.
– Нет, – вздохнула Галина. – НЕ развелась. Она говорила, что вот если кого-то встретит, тогда разведется, а сейчас… кому она мешает эта печать в паспорте. Но… Но в последнее время серьезно собиралась подать на развод.
– Значит, кого-то встретила?
– Нет, там все непросто. Алексей понял, что может остаться ни с чем. У них ведь как стало… И Алексей, и Ирина стали видными биологами. Но только Алексей остался в науке – что-то там пытался открыть, совершить. А пока нет реального результата, нет и реальных денег. Сейчас ведь и научные открытия продаются, это понятно. Но только Алексею нечего продавать было. А вот Ирина – та трудилась, как лошадка. Она ведь никакой работы не боялась.
– Она работала в теплицах? – не поверила Маша.
– Бывало и такое. Но…
И Галина рассказал, что сначала Ирина и в теплицах работала, не стыдилась, но потом все переменилось. Образованная женщина стала прекрасным ландшафтным дизайнером. Все самые богатые жители загородных домов стали теперь ее клиентами. И платили ей совсем не копейки.
– Но разве там можно заработать миллионы? Сделал дизайн, сдал работу и все! Жди, когда новый клиент созреет.
– Да что вы! Миллионов, конечно, не заработаешь, но и с пустым карманом не останешься. Там нет такого «сдал работу и все». Там постоянно что-то обновляется, что-то добавляется, что-то меняется. А если дерево заболеет? Или пруд затащит илом? Или дорогующая магнолия никак нее может прижиться? Сразу бегут к Ирине. Тем более, что она была не просто дизайнером, а талантливым биологом. Короче, деньги у Ирины были. И стала она строить дом. Свой. По каким-то интересным проектом, которые сама же разработала. И мечтала в этот дом переехать уже одна. Но, поскольку она собиралась строительство начинать, ей надо было развестись – не хотела она потом дом делить. А Алексей никак не хотел расставаться. Пока Ирина работала, как лошадь, он самоутверждался в чужих постелях.
Маша слушала, раскрыв рот.
Алексей гулял напропалую. Ирина об этом знала, да только не слишком переживала – прежняя любовь уже прошла, а весь ум и сердце занимала только забота о работе, да о новом доме. Так хотелось побыстрее начать строить, но без развода об этом не могло быть и речи.
Алексей же развода не давал. Да и понятно – вкусно есть и сладко спать он мог только при денежной жене. А без нее было бы совсем тошно. Если уж совсем честно, то и наука для Алексея уже отошла на какой-то там далекий план. Он все думал, какое ему дело начать, чтобы протиснуться в бизнесмены. В том, что жена даст деньги на раскрутку бизнеса, он не сомневался ни минуты. Правда, в последнее время Ирина что-то часто начала говорить о разводе, но это, наверное, из-за того, что ей позвонила его новенькая возлюбленная – прехорошенькая Миленочка. Девочка была на двадцать с небольшим моложе Алексея, и не совсем соображала, что уйти от жены он не может. Она требовала развода. Немедленного! При этом, хотела остаться в квартире Алексея. Ну, не знала девочка, что квартира принадлежит Ирине. А эта Ирина оказалась весьма продуманной и оформила квартиру, как дарение от какого-то дяди. Короче, в случае развода, Алексей не только терял сытую жизнь, но и крышу над головой. Он, конечно, было романтиком, но не дураком, а посему прекрасно понимал, что Миланочка не долго продержится с ним, живя в общаге с клопами, на копеечную зарплату. Но разве ж девочке объяснишь! Вот, позвонила Ирине, накричала, и жена теперь просит развода. И ведь, что самое страшное, этот развод ей дадут, даже если супруг будет упираться и цепляться за состоятельную жену всеми конечностями. Вот и надо как-то при… прицепить, приклеить, при… короче, надо каким-то образом Ирину к себе прижать. И ведь не скажешь, что беременный! Это прерогатива женщин.
– Но они же не жили вместе, – напомнила Маша. – Значит, развелись?
– Они давно не жили вместе, – согласилась Галина. – У Ирины иногда бывали заказы очень далеко от города. Ездить туда – сюда было накладно, вот они и оставалась прямо на месте. Оба относились к этому без малейшего волнения. Алексею было так удобно, а Ирине тоже – не приходилось мотаться по нескольку часов по дорогам.
– Но… Ира думала, что позвонит мужу, и он за ней приедет… – ни столько для Галины, сколько для себя проговорила Маша.
– да, Ира поддерживала иллюзию успешной семьи. Нет, близкие уже давно знали об их отношениях, но вот обычные знакомые в такие тонкости посвящены не были.
– Тогда… получается, что тогда Алексею была выгодна смерть Ирины? Он понимал, что ни сегодня – завтра жена с ним разведется, а терять сладкое житье ему не хотелось. А вот со смертью супруги все бы перешло ему.
– Не все так просто, – усмехнулась Галина. – Как-то раз Алексей замахнулся на Иру. Ты промолчала, а на следующий день пришла вечером домой и показала документ: «Сегодня переписала все свое имущество на собачий приют. Завещание можно переписывать по триста раз на дню. Поэтому… Сейчас ты с меня будешь пылинки сдувать, чтобы со мной ничего не стряслось. А годиков эдак через… В общем, ближе к кончине я завещание перепишу.» ну и, понятное дело, смерти ее Алексей боялся больше, чем своей.
– Так получается, сейчас Алексея могут выкинуть из квартиры в любой момент? Или она переписала завещание?
– Этого я не знаю. Да, если честно, мне безразлично, – пожала плечами Галина. – ну как – я хоть немного помогла вам?
– Коне-е-ечно! Еще как! – округлила глаза Маша. Но когда женщина поднялась и пошла к себе, показывая, что визит закончен, добавила. – Вопросов появилось больше, чем ответов! Помогла она мне. Вот и думай теперь – переписала она завещание или нет? Если переписала, то грохнуть супружницу запросто мог и сам Алексей. А если нет, то… ужас какой-то. Вот обязательно это надо было делать у меня дома?
– вы что-то сказали? – повернулась к ней Галя.
– Я? Да что вы! Я и говорить-то не умею… В смысле, ничего не сказала…
Маша вышла на улицу и подошла к своей старенькой «лошадке». «Лошадка»,
