не бывает, не бывает…
Холод постепенно отступал, сменяясь летним теплом, Маркус уже чувствовал свои ноги, пол нагревался июльским солнцем, молодая листва билась в окно…
Сейчас приедет Крис и разберется со всем. Хейз открыл глаза – все тот же пол, и он все тот же, здесь и сейчас. Посмотрел на ладони – проклятый тремор… Он сдал оружие через месяц после убийства Кейт; руки его постоянно тряслись. Эта дрожь то проходила, то опять возвращалась. Маркус решил уйти из участка, какое-то время пробыл в санатории, а потом переехал сюда, в этот самый дом.
Как же долго едет наряд!
Маркус не мог подойти к этой женщине. Да и зачем было подходить, он и так ее отчетливо помнил, ее мертвое тело, молодое лицо, светлые волосы, спадавшие на лоб, раскинутые на полу руки…
Попытался успокоить дыхание. Вдруг дверь на площадке захлопнулась.
Неужели Крис уже здесь?
Хейз вышел в подъезд – никого. Но дверь точно оставалась открытой после того, как он вышел. Может, ее захлопнуло ветром… На лестнице раздавались шаги.
– Кто здесь? – крикнул он в пролет. – Эй, стой! – Сбежал по ступеням.
Молодой человек в рабочем комбинезоне и с малярной краской в руках остановился и обернулся на Хейза.
– Вы откуда? – Тот схватил парня и прижал его к стенке.
– Из рабочей бригады… – В другой руке маляр держал длинный валик.
– Вы видели труп?
– Какой? – испугался рабочий.
– В девятой квартире.
– В девятой?.. – Он выдохнул. – Я там не был, я с этажа выше.
– Я прошу вас остаться. – Маркус схватил его за руку.
– Мне работать нужно, – вырвался тот.
– Эй, – голос Криса внизу, – что-то случилось?
– Мне надо работать, – взмолился рабочий.
– Отпусти человека, Марк.
Маркус подумал, что будь это тот рабочий, с ног до головы испачканный белой краской, то следов он в квартире оставил бы немало.
– Хорошо, вы можете идти, – сказал Хейз.
Парень спускался вниз, оглядываясь и спотыкаясь.
* * *
– Не переживай, мы все возьмем на себя, – рассуждал Крис, расхаживая по комнате. – Только не лезь в это дело, хорошо?
– Вы сообщили родственникам погибшей?
Крис посмотрел на брата и вздохнул.
– Маркус, ты уже не в полиции, помнишь?
– Я обнаружил труп.
– Да, но ты лишь свидетель…
– Я полицейский.
– Забудь.
– Ее убили у меня на площадке, а если кто из соседей? Ты в курсе, что у миссис Нотбек сын – наркоман? Надо опросить их всех.
– Он живет вместе с ней?
– Вроде нет, но часто приходит.
– Дай нам поработать самим.
Маркус только развел руками.
– Вот и отлично; я рад, что ты понял.
– За десять лет ты раскрыл только три дела…
– Я тоже тебя люблю, – сказал Крис, выходя из квартиры.
– …из которых два – совершенно случайно! Ты вообще ничего не раскрыл!
Дверь перед ним закрылась.
14 глава
– Кристофер!
Шаги брата спускались по лестнице. Он задержался на первом, с кем-то поговорил, попрощался, опять шаги. Хлопнула подъездная дверь. На улице завелась машина и поехала в сторону участка.
Маркус вернулся к себе и сел на кровать. За окном шелест листвы, на стене стрелки часов догоняют одна другую, прощелкивая каждый свой шаг.
Его догоняло прошлое, каждый божий день. Он уже не пытался бежать – это всегда бесполезно, когда противник сильнее, а прошлое было сильней. Маркус слушал скрип старой кровати, маятник часов, шорох листвы за окном, слушал… пока не исчезли все звуки. Он не слышал, как пришли люди, как они забирали тело, как спускали его.
Завывание ветра наполнило комнату, липкий снег пробивался сквозь стены, покрывая и мебель, и пол, ветер поднимал его и кружил, разнося по всей квартире. Кто открыл окно? Скрипучая рама качалась из стороны в сторону, скрипела ржавыми петлями, то отпуская, то натягивая прозрачный тюль. Маркус подошел к окну, потянулся, чтобы закрыть, но оно захлопнулось ветром.
В дверь постучали. Солнечный свет наполнил комнату. Маркус стоял у закрытого на защелку окна и жмурился от палящего летнего солнца.
Стук опять повторился.
– Открыто! – крикнул Хейз, потирая глаза.
– Мистер Хейз… – Это соседка.
– Что вы хотели, Хелен?
– Приходила полиция? – спросила она.
– Да, приходила.
– За кем? – Голос ее дрогнул.
Она боится за своего сына, понял Хейз.
– За трупом, – не подбирая слова, ответил он.
– Ах, – вскрикнула соседка, еле удержавшись на ногах. – Кого-то убили?
– Женщину из квартиры напротив.
– Из квартиры напротив? – Миссис Нотбек обернулась.
– Да.
– Какой ужас…
– Вы знаете, кто там жил? Были знакомы?
– Не знаю. Значит, все-таки жили? – засомневалась она.
– Оказывается, да, женщина лет тридцати.
– Какие же люди сейчас нелюдимые… Раньше мы со всеми общались, а сейчас узнаешь о человеке, лишь когда он умрет.
– Так вы не встречали ее до этого, миссис Нотбек?
– Нет, не встречала…
Маркус смотрел в ее расширенные прозрачно-голубые глаза и понимал, что она не врет.
– Вы сказали, к вам часто приходит сын…
– Сказала?
– Да, и не раз, вы говорите об этом постоянно.
– Говорю, – согласилась она.
– Может, он был знаком с жертвой?
– С чего бы ему? – Хелен попятилась.
– Вы же знаете, что я полицейский?
– Знаю… – Она будто силилась что-то вспомнить.
– Что такое?
– Мистер Лембек, – она перешла на шепот, – жилец из соседней квартиры…
– Так.
– Он как-то стучал в ту дверь.
– В дверь погибшей? В дверь девятой квартиры?
– Я думаю, да, – она кивала, – именно в эту дверь.
– Вы уверены?
– Да.
– И кто вышел оттуда?
– Вот этого я не увидела, он меня нагло прогнал.
– Прогнал?
– Да, – она продолжала кивать. – Я была у себя и вдруг услышала сильный стук, будто ломится кто на площадке, думала, дай посмотрю…
– Это было еще до меня?
– До вас. Вас еще не было, вы заселились позже.
– И что было дальше?
– Да, собственно, ничего. Я выглянула спросить, что случилось, а он сказал, чтоб я не лезла не в свои дела.
– Так и сказал?
– Так и сказал. А я, знаете ли, не очень люблю, когда мне хамят, и до него мне тогда не было дела, я и закрыла дверь.
Маркус недоверчиво посмотрел на миссис Нотбек. Защитная реакция всех матерей – перекладывать вину на других.
– Вы же понимаете, что мне нужно будет опросить всех? – Он смотрел на нее не отрываясь.
– А вы разве еще работаете? – удивилась она.
– Вы хотите, чтобы с вами разговаривал кто-то другой?
Хелен молчала.
– Или хотите, чтобы вас допрашивал мой брат?
– И меня?.. Тогда и мистера Лембека допросите!
– Конечно, допрошу и его.
– Он очень подозрительный тип.
– Позвольте мне решать самому… Так когда можно будет увидеть вашего сына?
Хелен задумалась.
– Даже не знаю, – мямлила она, переступая с ноги на
