нервничал, когда выдавал мне очередную книгу в руки. Меня нервировало именно небольшое зеркало, что не отражало мою душу, а лишь тело, и объясняло столь многое.
Огромные руки сжимали книгу словно боец, что долбил камни и в первый раз взял в руки хрустальную вазу. Даже не набрав мышечную массу, я уже выглядел гигантом, а множество воды, что я теперь пил, заставляло набухать мышцы, словно тесто в деревянной бочке. Местные, правда, не понимали, зачем я пью воду, ведь они в основном не прикасались к воде, пили разные подслащенные и разведенные пятикратно кипяченой водой варенья или настои трав. Мастер Иньху же пил лишь чай и вино, правда, крепость того вина для меня казалось нулевой, а в городе даже строители получали заместо воды напиток, похожий на пиво. Впрочем, я никогда не был любителем затуманенного алкоголем рассудка, но вот мастеру это нисколько не мешало и даже делало его добрее, что быстро заметил Хабит и заменил его вино более крепким, но мягким на вкус. И опять это зеркало попалось мне на глаза, да, я монстр по сравнению с местными, словно тот великан из фильмов, что я помнил. Зелёный гигант. Ну нет, я не такой, а может быть я титан? Нет, слишком мелковат, да и не так коренаст для зеленого, но без содрогания сравнивать себя с местными сложно. Мастер, если поставить рядом со мной, и вовсе выглядит как ребенок лет тринадцати. Как он вообще мог мне так накостылять? Но ничего, он опытнее, и все равно победил я. О, книжка с картинками!
— В какой канаве ты вырос? Как тебя может захватить детская книга? — возмущенно проговорил Иньху, смотря на то, как я с интересом изучаю книжку для детей о магии, магических зверях, модификациях людей и, конечно же, башнях. Книга называлась «Дары Древних и твари всякие», меня просто поражало то, насколько эти книги были более подробными, чем те, что я видел в Ахробе.
— Я этого не знал, то, что мне рассказывали, было урезанно, — уклончиво ответил я. — Ахроба большой город и меня учили по лучшим книгам, но эта, явно детская, гораздо подробнее.
— Ахроба? Такая дыра… Даже не удивительно, что они не могут пройти башню с первого раза.
— Я прошел её.
— Слышал, это была удача и не более того, а если не удача, то у Ахробы очень большие проблемы. Это же упрощенная башня, — усмехнулся мастер, осушая очередной кувшинчик. Поставив пустой кувшин в сторону, мастер щелкнул пальцами и около него, будто из ниоткуда, появился еще один. — У вас в библиотеке была одноуровневая система знаний, в этой, пусть и малой библиотеке, уже три уровня, а в той, куда ты стремишься, уровней более ста.
— Объясни, Иньху.
— Мастер Иньху.
— Козел ты, а не мастер. Я тебя уделал!
— А вечером, когда я напьюсь, проверишь какой я мастер? Только без смертельных ударов?
— Идёт, — согласился я, тренировка, пусть и жестокая, мне никогда не помешает. — Что про сто уровней знаний можешь рассказать?
— А что тут рассказывать-то? Есть книги, которые распространяются на определенном языке, например про тварей, подобных Каро, ищи книги на Арамейском. Про башни книги на Валионском языке ищи. А про подобных Соуроко без Ментальского или птичьего языка не обойтись, — усмехнулся Иньху, смотря на меня с хитрой улыбкой. — И эти книги никогда не переводятся на иной язык −запрещено. И за меньшее убивают, ты можешь найти что-то краткое и упрощенное для таких земель как Ахроба, книги на общепринятом языке, но они никогда не будут полными и особенно полезными. Именно поэтому любой храм знаний, особенно тот, куда ты стремишься, имеет учителей большинства уровней знаний, они расшифровывают книги на еще не открытых уровнях. И это еще я не говорю об артефактах, которыми нельзя пользоваться без знания языка, на котором говорили их создатели. Решив использовать найденный артефакт, ты должен знать, при помощи какой магии или дара он были созданы, да и бывает нередко, что известные миру языки попросту не подходят к какому-то артефакту.
— Мертвые языки?
— Большинство языков мертвые, но многие из них вообще нелогичные, однажды я видел книгу, написанную цифрами, представляешь?
— Не представляю, — соврал я, даже не моргнув глазом.
Дверь скрипнула совершенно внезапно, и из нее вышла Соуроко. Она словно преследовала меня, я уже трижды сменил ей повязку на животе и дважды рассказал свою историю о том, что не помню, кто я и с каких земель. Да, это не правда, но зачем ей правда? Вот про Ахробу, Калибана и башню я не стал врать. Нашли меня в канаве, сделали рабом, а кто я мне и другим людям неизвестно.
— Он лжет, мастер. Не знаю, что вы у него спросили, но он только что солгал вам! — сладостно проговорила Соуроко. — Наш проклятый друг знает больше, чем говорит и постоянно лжет.
— Я не лгу, я недоговариваю, — спокойно проговорил я.
— Что ты знаешь о цифровом языке? — оживился мастер и даже на мгновение отпустил кувшинчик с крепким вином.
— Ничего особенного, просто знаю что это «код», — спокойно проговорил я, смотря на изображенный в книге рисунок единорога, которого скрестили со слоном и зачем-то еще приладили к его спине щупальца.
— «Код»? — переспросила Соуроко.
— Зашифрованный язык, определенная последовательность цифр, что зашифровывает букву, — спокойно проговорил я. — Или действие.
— Действие? — уже удивился мастер.
— Я видел подобное в башне, — опять соврал я, на что Соуроко скривилась. — Действие зашифровано цифрами, но какое именно без знаний о языке цифр не понять.
— Ты меня запутал, — опять осушил кувшинчик, мастерю — Как в цифрах может быть действие?
— А я поняла, — спокойно проговорила Соукроко и села напротив, — Действие для неживого, что не может действовать без цифр, ведь так, Рык? Это машина?
Я молчал. Что бы я ни сказал, она все равно поймет, правду я сказал или же нет. И сейчас эта мозгокопательница улыбалась, явно все поняв и без слов.
— У каждого свои тайны, проклятый, — улыбнулась мне Соуроко. — Через удар колокола прибудет моя сестра, и я решила помочь тебе как учитель. От мастера ведь все-равно мало толку?
— Я ничего ему не скажу, пока что я ему не доверяю, — раздраженно проговорил мастер, потирая помятое лицо. Он ведь так и не объяснил мне, как смог выжить в том бою. — И как выяснилось, он мне еще смеет врать! Его опекуну!
— Не умеете вы, мастер, проигрывать, — улыбнулась Соуроко, и взяла одну из книг в золотом переплете, написанную на незнакомом мне языке. — Ну что, начнем? Наверное, я начну
