с Даоситского, именно его ты будешь досконально изучать в храме, но то, как мир, а особенно учения выглядят на родине нашего мастера надо знать заранее. Без понимания как все устроено тебе будет невероятно тяжело.
Соуроко говорила, а я своими огромными пальцами записывал на русском языке заметки, пометки и мои мысли о том, что говорила Соуроко. Почему на русском? А потому что я его помнил в отличие от первоначального моего языка, знания о котором оказались утеряны в глубинах моей памяти. И когда Соуроко ушла, я посмотрел в свои записи и начал их перечитывать, чтобы уложить все в своей лысой голове.
Как и всегда единого видения мира нет, у каждого народа оно свое и зачастую противоречит друг другу, но в то же время верные мысли есть в каждой теории. Башни есть важная и неотъемлемая часть мира, они не единственная проблема, но одна из самых изученных. В полость земли ведут мосты, где живут народы. Странные, уникальные и не всегда враждебные к тем, что живут на поверхности. Порой эти народы более развиты и живут в огромных пещерах сотни лет, и, возможно, к счастью, не сильно рвутся на поверхность. Сами башни это зло, из них выходят монстры, но они зарождаются не только в башнях. Имеются в мире и воздушные острова, на которых живут зачастую враждебные существа, не всегда похожие на людей. Но и они не главная проблема, портовые города волнуют умы ученых не менее чем воздушные города где-то на другом континенте. Подводные города и монстры размером с город — вот истинная проблема. В открытый океан никогда не выходят корабли, там власть отнюдь не сухопутных существ.
С видами паразитов, подобных встреченным мною Каро, все было еще сложнее, и Семечко, встреченный на финальном этаже, также не единственный в своем роде. Даоситское царство воевало с захватчиками, что пришли неизвестно откуда, несколько десятилетий. Несколько сотен существ, выглядящих как люди, приводили в страх многотысячные армии, так как убить их было сложнее, чем превратить в пыль горную цепь. Они состояли из грибницы, а питаться могли силой земли. И идут споры о том, что Даоситы встретили истинных живых элементалей земли. Но это не точно, ведь именно каменные гиганты пришли с неприступных гор и уничтожили захватчиков, благо они не размножались. Единственное, что спасло Даоситов, именно это, потому ученые Даосов решили, что тварей создали.
— Никогда не знаешь, кто перед тобой, — гласила заметка на полях.
Но и на этом запутанность не закончилась. Магия, стихии, артефакты, дары богов и сверхсила это не конечный список, а всего лишь начало. И даже если тебя обделили во всем, есть учения о внутренних энергиях, ци, инь и янь, и если во многих землях эти учения являются преступлением, то не в краях Мастера. Ну и если верить книге Даосов, то я победил Мастера лишь потому, что он сражался по честному, лишь с помощь ци среднего дана, что подобно силе кандидата в подмастерья, нежели мастеру. Иньху считал это честным, ведь кроме ци он мог задействовать и стихию, и магию, и еще пару талантов. Сражался он не в полную силу, это такое издевательство над местными воинами, этим он пытался указать местным на то, что любая крестьянка на родине Мастера заставит наших воинов сажать какое-то зерно в воду. В остальных землях запрещено это учение к распространению по простой причине — какой властитель захочет чтобы крестьяне вдруг стали силой, с которой придется считаться? У Даоститов же усеченная демократия, что для этого мира словно коммунизм для капиталистов.
— Но не все так просто, у каждого народа и у каждой Империи есть свой талант, не будь его — не смогли бы существовать эти Империи, — гласила заметка на полях и рядом мелким шрифтом слова уже пьяного Мастера. — Вы жемчуг втаптываете в дерьмо.
Записей было много и заметки о том, в какие места нужно бить морского дракона, и этикет Даоситов, чтобы не оскорбить никого своей грязной набедренной повязкой. И конечно же заметка о том, что мастер Иньху, как только я ступлю на его корабль, станет моим наставником и опекуном, так как Соуроко и Хабит напишут для меня официальное письмо и гарант того, что в Даосские земли направляется юный ученик весом в неколько сотен килограмм. И поручители возлагают надежды, что ни один килограмм моего тела не будет украден или уничтожен. А если Алианна включится, то, возможно, у меня появится бумажка с росчерком пера её отца, и тогда меня не спросят даже о деньгах при обучении. Да, миска риса и угол в сарае это все, что мне обеспечит эта роспись, немного, но мне не придется бегать с голой задницей по чужим землям, чтобы оплатить обучение и выполнять всякую годную и не очень для меня работу. А я надеюсь, что Алианна не откажет мне в просьбе, как никак я защитил честь города, набив морду своему будущему наставнику. Если, конечно, он выживет после сегодняшнего вечера, он все-таки напросился…
— Ты, кусок мяса, иди сюда! Биться буим! — донесся крик с внутреннего двора дома. — Где мой кувши-инчик!
Спрятав книгу с заметками в складках халата, я вылетел в окно и камнем упал на лужайку. Оглянувшись, я посмотрел на мастера и зрителей, что сидели на крыльце, где на ступенях уже лежали мечи мастера. А сам он стоял, качаясь, на лужайке с двумя кувшинами в каждой руке. Я приземлился, как и всегда, со столбом пыли, вминая почву под ногами и с грохотом, словно многотонный танк. Без боя мы не решим проблему, а мне предстоит довериться ему, ровно также как и ему придется взять надо мной опекунство, а это не просто слова в этом мире.
— Упал словно камень с горы, шумно, мощно, да вот толку! — усмехнулся мастер,− Ты стихии свои притормози, а то и я в ответ применю кое-что, да и прикончу тебя ненароком. Считай что это тренировочный бой.
— Идет, — прорычал я. Спарринг так спарринг.
Скинув с себя халат я потянулся, разгоняя кровь по телу, и мне кажется что даже Соуроко посмотрела на меня с завистью.
— Успела! — донеслись до меня слова Алианны. — Без зеркала, вживую он действительно впечатляет своей дикарской мощью, скажи же?
— Сестра, к завтрашнему вечеру он прибавит еще десятую часть веса в мышцах.
— Не может быть!
— Он уже за ночь поправился, твоя техника массажа невероятна.
— Ты меня сама ей обучала.
— Но ты её улучшила, сестра.
Тем временем я вышел
