на лужайку, мастер же смотрел с усмешкой на мои ноги, а я на его, босые. Что занимательно, под ним не гнулась даже трава. Его позолоченный халат с нефритовыми пуговицами явно был боевым, словно китель военного. Видно, что я прошлой ночью порядком задел гордость мастера, и сейчас он решил показать, насколько различаются наши уровни.
— Нападай, — лениво проговорил мастер, и я не заставил его ждать,
Подкат, сокращение дистанции и удар ногой в полете. Когда мастер смочил в кувшине свои усы, то вдруг поклонился нашим зрителям, и я пролетел мимо него, но ничего, мне еще есть чем его удивить. Вертушка при невысоком росте мастера сыграла с ним смертельную шутку — моя пятка летела ему в висок. Тебе конец!
Мастер оторвался от отравы в невысоком прыжке и его рука обхватила мою ногу и он словно рычаг не получив удара, он оторвал меня с помощью мощи вложенной в мой же удар. И вот он коснулся травы, а я завис в воздухе, и легкое движение в помощь инерции и я лечу спиной вперед. Удар об землю был несильным, но жутко обидным.
— Это как играть с щенком, — рассмеялся Мастер Иньху. — Ничего сделать он не сможет, лишь показывает зубы. Бестолковый цепной пес, тебе и учеба не поможет!
Я смотрел со злобой, не понимая как достать его.
— Ну что, Калибан, зря ты назвался столь могучим именем! — прокричал мастер.
И после этих слов во мне проснулся зверь. Я понесся вперед прыжками, припадая к земле и касаясь руками тверди словно зверь. И вот пошел кулачный бой, моя нога с силой наступила на ногу Мастера, удар — мимо, удар — мимо. Мастер размывался в воздухе, он не мог отскочить от меня, но и мне никак не удавалось в него попасть. И потому я заключил его в свои объятия.
Все происходило так быстро, что я не мог уследить глазами. Мастер вдруг оттолкнулся от моей груди ногами, на что я попытался схватить его лодыжку рукой, но лишь коснулся ее, от чего на моей ладони осталась маленькая ранка. На лодыжке мастера осталась тонкая ниточка из крови.
Мастер уже стоял в шести метрах и смотрел на меня, я же потянул кровавую нить на себя, и тут же воздух возле мастера будто взорвался. Вместе с воздухом оборвалась моя нить из крови. Вокруг мастера блеснула серебром пленка, что словно купол окутывала мастера, моя кровь была уничтожена этой самой энергией, что исходила от мастера. Не было молний, исходящих из его рук, но я словно зверь чуял силу, что исходила от мастера.
— Неплохо, — уже трезвым голосом проговорил мастер и поклонился мне. — Тебе есть чем удивить даже Мастера. И ты сможешь неприятно удивить любого противника, но только если будешь так же стараться.
— Спасибо, мастер, — поклонился и я мастеру. — Уже подобные слова я слышал, и надеюсь, вы не повторите судьбу того мастера.
— Что с ним случилось? — мутным взором посмотрел на меня мастер, и сразу догадался, что случилось с тем воином, по моей усмешке.
— Из его домашних выжили лишь дети.
Зрители так не поняли, что произошло во время боя, но понял мастер. Потянув нить на себя в конце боя, я мог отрезать ему ногу. Хоть я и не смог бы это сделать когда он стоял на земле, но вот когда моя ладонь коснулась его ноги, и когда он оттолкнулся от моей груди, то в реальном бою я убил бы его мгновенно. Он попросту распался бы на две неровные части еще в воздухе. И это понял лишь я и мастер.
Иньху пьяно икнул напоследок, упал на лужайку и захрапел под удивлённые крики зрителей. После его бережно подобрали слуги и, нещадно храпящего, так и не выронившего кувшинчик с вином из рук, его унесли куда-то в глубины дома. А ко мне подошла Алианна и попросила ее проводить под лучами заката по городу. Мы шли по улицам, что были пустынными не из-за того, что люди попрятались по домам, а потому что впереди шел боевой кулак гвардии, пятнадцать воинов пятнадцать и столько же позади меня. Алианна сегодня была прекрасна, я чуял от нее приятное благовоние, которое сильно щекотало мой разум. На грани того, чтобы быть романтичным и тем, чтобы сорвать с девушки одежду и завладеть прекрасным телом.
— Почему ты не хочешь остаться? — наконец, решила спросить меня Алианна.
— Ты всегда была свободна в своем выборе?
— От рождения я не свободна.
— Ты так считаешь, потому что глупа. Никогда тобой не управляла чья-то чужая воля, — усмехнулся я, вспоминая холод в позвоночнике, когда хозяева отдавали мне приказ. — А мной да, и я не успокоюсь до тех пор, пока не достигну простого, но столь желанного.
— И что же это, о грозный раб, что скинул цепи? — усмехнулась Алианна, ступая по невысокой стене и держа за руку меня, идущего по дороге у стены.
— Пусть меня убьют, но никогда и никто не сможет отобрать свободу. Это то, чего я желаю.
Мы подошли к огромному замку и саду, что его окружал, в сад меня пропустили, поскольку я был с Алианной, а вот дальше она пошла одна, попросив меня подождать около часа в саду.
Сады ночью уже не были красивы, но где-то впереди маняще журчала вода, и я пошел на звук, видя, как за мной наблюдают сотни воинов. А некоторые тени, иногда переходили мне дорогу, указывая почти незримо, что дальше мне нет пути.
И вот я вышел к небольшой речушке, выходящей из-под земли. Она впадала в небольшой пруд, а затем опять выходила из пруда и вновь скрывалась в камнях.
— Подземная река, — удивился я. — Выглядывает на поверхность.
Заросшие берега и камни вокруг словно уносили меня в дебри лесов. Я сел на один из камней, что стояли в воде, и начал медитировать. А по берегу тем временем бродил седой старик с бамбуковой удочкой и в чалме.
— Может сегодня мне повезет? — бурчал старик. Появившаяся в небе луна осветила мне его спину, иссечённую старыми шрамами от плетей. — Хоть одну то поймаю или нет?
— Садовник, — вздохнул я и продолжил наблюдать. В пруду не было рыбы, я не видел её, а ведь мои глаза были острее, чем у старого человека. Старик же все бродил по воде и закидывал свою удочку, но никого не мог поймать.
— Плюх!
Внезапный плеск удивил меня, вода была прозрачна, но там не было видно рыбы, что могла сделать такой плюх.
