И все же с приближением дат представлений, беспокойство Лори росло и росло. В итоге в первой неделе ноября оно скатилось в полноценную панику. Он откровенно боялся, что, когда наступит декабрь, все станет в разы хуже.
— Проблемы только в твоей голове, — уже не в первый раз повторял Оливер за кулисами после репетиции. — Тебе просто надо понять, что на твоем пути нет никого и ничего, кроме тебя самого. — С большим изяществом и легкостью движений, не совсем характерных для его седых волос, Оливер сел на пол напротив кресла Лори. — У тебя получается отлично на репетициях. И ты танцуешь так же красиво, как и всегда. Лори, откуда все это? Уверен, не из-за этого идиота Пола.
Лори потер ладони, уставившись в пол.
— Я просто не хочу больше выступать. — Он бросил колючий взгляд на Оливера. — А теперь наступает та часть, где ты должен сказать, что я трачу свой талант впустую, что я глуп и позволяю одному плохому моменту разрушать всю мою жизнь.
Оливер приподнял брови и слегка наклонил голову набок, всматриваясь в Лори.
— Лори, тебе когда-нибудь это нравилось?
Лори нахмурился.
— Что ты имеешь в виду?
— Именно то, что я сказал. Тебе когда-нибудь это нравилось? Исполнять? Знаю, ты не хочешь выступать сейчас. Но ты когда-нибудь хотел?
Лори понятия не имел, как ответить.
— Думаешь, я занимаюсь танцами много лет, потому что мне не нравится?
— Честно? Порой я задавался таким вопросом. Иногда беспокоился о том, что ты оказался втянут в амбиции своей матери, или это твоя жгучая потребность привлечь внимание отца. Я беспокоился о том, что прожекторы слишком ярко тебя осветили, и ждал, когда ты сгоришь. А потом увидел, как ты снова танцуешь и подумал: «Нет. Нет, танцы — это то, что требует его душа». — Оливер наклонился вперед, сложив локти на колени. — Что случилось с этим огнем, Лори? Я его придумал? Или огонь реально погас?
Лори пришлось прикусить язык, чтобы не спросить, что Оливер имел в виду под «жгучей потребностью привлечь внимание отца».
Оливер вздохнул.
— Я не хочу заставлять тебя делать что-либо. Если ты не хочешь…
— Нет, — перебил Лори, — боже мой, Оливер. Неужели я выгляжу до того нелепо? — Но на лице Оливера он смог прочитать ответ. Лори поджал губы и отвел взгляд. — Все будет хорошо. Это не представление как таковое, а пятнадцать минут танцев. И несмотря на то, что ты и мама говорите, зрители придут не на меня. Всегда найдется несколько стервятников, наличие которых будут для меня стимулом, чтобы не рассыпаться. — Он потер затылок. — Но если ты попросишь меня исполнить бальный танец, то здесь может случиться совсем другая история. Но, насколько я знаю, в Щелкунчике нет «ча-ча-ча».
— До меня дошли слухи, что ты танцуешь в зале после закрытия, — сухо сказал Оливер. — С мужчиной.
Лори старательно отвел взгляд.
— И где ты услышал?
— Мэгги сказала в надежде, что я смогу заставить тебя прекратить. — Когда Лори резко поднял голову, Оливер усмехнулся. — Почему это тебя удивляет?
— Потому что это не ее дело! — щеки Лори пылали от гнева и от смущения. — Не знаю, что хуже: что она сказала тебе или что думает, что ты можешь заставить меня прекратить. И вообще, зачем ей это?
— Она думает, что ты ее любимый питомец. Конечно, она расстроена. Видимо, этот мужчина красив. Она боится, что он тебя увлечет.
Веселье в голосе Оливера не остудило Лори.
— Ради всего святого, это просто танцы! — Он пригладил свои брюки. — По какой-то причине танцы с Эдом не дают мне рассыпаться на кусочки, фиксируют меня. И не расстраивают. Это просто танцы.
— Он привлекательный? — нажал Оливер.
— Это совершенно не относится к делу, — отрезал Лори.
— Это «да». И он играет за Дороти[5]? — Когда Лори бросил на него злобный взгляд, Оливер рассмеялся. — И еще одно «да». Ну, ладно-ладно, Лоуренс, — он выпрямился, — пригласи его на представление. Возможно, он сможет сосредоточить тебя и на сцене.
— Он не мой бойфренд, Оливер, и он, конечно, не мой спасатель. Боже мой, он высмеет меня, если я приглашу его на «Щелкунчик». — Едва сказав это, Лори почувствовал себя виноватым. Эд не подтрунивал над ним уже в течение долгого времени.
— Думаю, это хорошо, что ты с кем-то встречаешься, — сказал Оливер. — Ты был затворником слишком долго. Если ты еще не спишь с ним, то тебе следует. Я бы даже сказал, тебе надо встречаться с ним открыто, но не спешить. И секс для тебя обязателен. Когда в последний раз ты занимался сексом?
— Ради всего святого, Оливер, — прошипел Лори, нервно оглядываясь.
Оливер отмахнулся от его протеста взмахом руки.
— Тут только подростки, а они все время думают о сексе, если только им не занимаются. Ответь на мой вопрос. Когда в последний раз?
— Это не твое дело, — отрезал Лори.
— Как всегда обескураживающий ответ. Прошу, скажи, по крайней мере, был кто-то со времен Пола?
Лори знал, что покраснел.
— Конечно.
Но отвел глаза, и Оливер вздохнул.
— Дай угадаю. Несколько неловких свиданий, немного сносного, но в основном посредственного секса, а затем длинные депрессивные вечера, когда ты решил, что тебе не нужны эти скотские плотские удовольствия?
Оливер настолько точно высказался, что Лори снова пришлось прикусить язык, чтобы не спросить, как Оливер догадался.
— Почему мы ведем этот разговор? — спросил Лори.
— Потому что скотские плотские удовольствия — это часть жизни, Лоуренс. — Оливер подвинулся ближе и уставился на него. — Потому что секс заставляет тебя чувствовать себя живым. Потому что ты сексуальный, потому что ты молод и привлекателен, и потому что с правильным партнером ты можешь стать самым отзывчивым и прекрасным любовником, о котором мужчина может только мечтать.
Откровенное обсуждение секса бесило Лори. Но последнее заявление застало его врасплох, он удивленно посмотрел на своего крестного.
— Почему ты так сказал?
— Что ты станешь прекрасным любовником? Потому что считаю, что это так. Ты великодушен и щедр, хотя избирателен — чересчур! — в тебе сконцентрировано столько красоты, которой ты можешь поделиться. Но если ты не будешь возбуждать эту красоту время от времени, Лори, она засохнет и умрет. Попробуй отдать немного своей красоты этому своему партнеру по танцам и посмотри, куда это приведет.
В голове Лори замелькал образ Эда. Улыбающийся Эд прижимает его в кровати. Тревожный и приятный образ. Но Лори встряхнул головой.
— Эд никогда не заинтересуется мной. Он футболист, Оливер. Он большой, красивый и игривый.
Оливер улыбнулся.
— Звучит, как идеальный.
— Да. А идеальные мужчины не заинтересованы в таких тощих изможденных неврастениках как я, — ответил Лори.
Улыбка Оливера исчезла.
— Хотел бы я знать, когда ты пришел к таким выводам. Хотел бы я понять, где и когда ты стал так плохо думать о себе, перестал видеть себя, — он покачал головой. — Надо было мне больше говорить тебе, насколько ты прекрасен таким, какой есть.
Разговор не просто смутил Лори, а заставил почувствовать себя некомфортно.
— Мне нужно идти.
Он повернулся на каблуках и ушел, не давая Оливеру возможности ответить.
Но на протяжении всей репетиции мыслями продолжал возвращаться к разговору с Оливером. Он думал и об Эде тоже. Он знал, что был прав: Эд никогда не будет интересоваться таким мужчиной как Лори. Флирт, да, но встречаться? Или даже просто случайный секс? Мужчина, который играл в американский футбол ради забавы? Конечно, он рассмеется над Лори.
Хуже всего было то, что мысли об Эде в сексуальном плане отбрасывали тень на их совместный танец, который стал ярким маяком в жизни. Он понимал, что Эд танцует с ним, потому что он обнаружил в себе любовь к танцам. Лори осознавал, что Эд пришел в класс в качестве одолжения, но остался ради развлечения. И он так же понимал, что это веселье не может длиться вечно. Эд захочет двигаться дальше. Он захочет другого партнера, или захочет участвовать в соревнованиях, или захочет вернуться в тренажерный зал. И все закончится, возможно, очень скоро. Лори не хотел тратить отведенное им время в тоске по Эду, каким бы желанным он не был.
