Наконец она, коря себя за глупость, остановилась отдышаться. Даже столкнись она с Ральфом лицом к лицу, что в этом страшного? Ей разрешено гулять по улицам Йорка. Да и Ральф не стал бы сильно удивляться, увидев ее, ведь он знал, что сюда прислал ее отец!
К своему ужасу, Ровена поняла, что заблудилась, поняла, что улочка, на которой она стоит, совершенно пуста. Тощая бродячая собака рылась в куче отбросов и, подняв морду, угрожающе зарычала, когда девушка подошла ближе.
– Не бойся, красотка! Собака тебя не укусит.
Ровена остановилась, с отвращением глядя на худого, одетого в грязные лохмотья человека; он ковылял к ней через улицу и мерзко ухмылялся.
– Заблудилась, красотка? – спросил он. С тощего, грязного, морщинистого лица на нее смотрели налитые кровью глаза. – Я покажу тебе дорогу, если ты хорошо мне заплатишь!
Грязная рука, похожая на птичью лапу, схватила ее за плечо.
– Пожалуйста, пустите меня! – сказала она как можно более уверенно.
Цепкие пальцы оборванца крепче впились в ее плечо, но девушка вывернулась и что было сил ударила кулаком по ненавистному лицу под жалким подобием шляпы. От неожиданности оборванец отпустил ее, и Ровена, не теряя ни минуты, понеслась в обратном направлении.
Сердце билось так, что, казалось, сейчас выскочит из груди. Она неслась по грязным улочкам, все время прислушиваясь, не гонится ли за ней ужасный нищий, наконец она совсем выбилась из сил и остановилась. Улица, на которой она очутилась, выглядела опрятнее, и по ней шли по своим делам прилично одетые горожане.
Успокоенная Ровена медленно побрела вперед, запоздало припоминая предостережения Тобиаса Скаттергуда, ведь он не велел ей заходить в сомнительные кварталы, где даже мужчины не отваживаются гулять в одиночку. Наверное, подумала она, вздрогнув всем телом, ее занесло в один из этих кварталов. Хорошо, что она еще легко отделалась!
И тут, к своему изумлению, Ровена увидела впереди широкую, залитую солнцем площадь, над которой возвышалась громада, увенчанная толстой башней.
– Ах! – радостно вздохнула девушка. Клиффордская башня! Отсюда совсем недалеко до Каттергейт.
Наконец, ноздри ее уловили знакомый запах кожевенной лавки, еще издали она увидела стоящего на пороге Тобиаса Скаттергуда. Он явно был чем-то озабочен.
– Вот и ты, девочка, – прошептал он, предостерегающе поднося палец к губам и кивая в направлении двери. – Я сказал жене, что у тебя закружилась голова и ты вышла подышать свежим воздухом, – продолжал он чуть громче.
Не успела она обдумать, что бы это значило, как он снова зашептал:
– Миссис Скаттергуд встала с постели; у нас гость…
Он осекся, так как в лавку вошла его супруга.
– Ровена, у тебя уже не кружится голова? – сурово спросила она. – Вот и хорошо. Тогда поднимайся наверх, умойся и переоденься. К ужину у нас гость.
Ровена кивнула и направилась к двери. Стоя на пороге, она медленно спросила:
– Гость? Это… кто-то знакомый?
Миссис Скаттергуд быстро кивнула:
– Знакомый! Мой племянник Ральф Тиндалл приехал с неожиданным визитом.
Обескураженная новостью, Ровена на ватных ногах прошла наверх. Она бежала сломя голову, заблудилась и была напугана до полусмерти, но встречи с Ральфом избежать все равно не удалось, потому что он явился сюда, в дом, где она живет!
Глава 10
– Кажется, город пошел на пользу нашей Ровене, верно, тетя? – сказал Ральф Тиндалл к концу необычно роскошного для Скаттергудов пира.
Ровена молча смотрела на сводного брата. Ральф изо всех сил старался понравиться и ей, и хозяйке дома, и ее мужу.
За столом собралась только семья. По такому случаю Долли и тугодум Люк Доусон ужинали во владениях старой Гепзайбы Смит.
Госпожа Скаттергуд не ответила племяннику, но он продолжал настаивать.
– В Йорке моя сводная сестрица просто расцвела, правда, тетя? – спросил он.
Как ни странно, замечание Ральфа не было противно Ровене. Когда Ровена узнала о приезде Ральфа, первым ее порывом было переодеться в бесформенную серую хламиду и старательно заправить волосы под огромный уродливый чепец. Однако… ни к чему бояться, что Ральф доложит отцу о том, как она теперь одевается. Поэтому Ровена оделась с особым тщанием. Она выбрала темно-зеленое платье и маленький чепец, из-под которого выбивались ее золотистые кудри.
Когда, наконец, госпожа Скаттергуд соизволила ответить племяннику, Ровена почувствовала, что краснеет под пристальным взглядом Ральфа.
– Я пришла к заключению, племянник, – нарочито веско заговорила она, – что, прислав сюда Ровену, мой братец, видимо, намеревался защитить ее, а не тебя, как меня уверяли. Раньше я думала, что Ровена строила тебе глазки, однако теперь вижу: дело обстоит совсем наоборот! Даже если ты с трудом вспоминаешь о том, что у тебя есть невеста, не забывай, что Ровена – твоя сестра!
Ровена с трудом удержалась от гневной отповеди. Она не придала значения предупреждению отчима держаться подальше от Ральфа, но, оказывается, полковник воспользовался именно таким предлогом, чтобы убрать Ровену из замка!
Раскрыв рот от неожиданности, Ральф, однако, быстро пришел в себя и весело ухмыльнулся, видя, как разгневана Ровена.
– Так вот что сказал мой отец? – пробормотал он. – Не думал я, что ты так сильно меня любишь! Но она мне не сестра, тетя, – добавил он, и его голубые глаза злорадно сверкнули.
Ровена уже взяла себя в руки и спокойно осведомилась, назначен ли уже день свадьбы с Изабеллой Челлингтон.
Ральф вспыхнул, а добрый Тобиас Скаттергуд одобрительно кивнул Ровене. Его жена также кивнула и сухо заявила:
– У Ровены достанет ума, чтобы не обращать на тебя внимания, племянничек. Она очень кстати напомнила тебе о твоих обязательствах по отношению к ее кузине.
Ровена изумилась. Она не ожидала одобрения с этой стороны; ей даже стало немного жаль Ральфа.
– Я не сам выбрал себе невесту, отец хочет укрепить связи между нами и Челлингтонами. Но не сгораю от счастья, вступая в брак с холодной рыбой, которая к тому же до сих пор сохнет по изменнику-роялисту, и нисколько не намерен торопить события, уверяю вас!
Госпожа Скаттергуд ахнула и сразу же проявила сочувствие к племяннику.
– Неблагодарная! Неужели она предпочтет опального Биверли сыну полковника? – возмутилась она. – Вот уж не ожидала от мисс Изабеллы такой дурости!
– О… она забудет Биверли, как только мы поженимся, – небрежно ответил Ральф. Потом он лукаво оглядел присутствующих и заявил: – Кажется, отец тоже намерен вскоре жениться.
Неприязнь к сводному брату вспыхнула в Ровене с новой силой.
– Тело моей матери еще не успело остыть, – сурово напомнила она ему. – Мне жаль, Ральф, что у тебя такое странное чувство юмора.
