Изабелла, которой обычно ни до кого нет дела, позавидовала своей кузине, ведь той предстояло жить в большом городе.
– В деревне такая скука! – вздыхала она.
– Но ты же помолвлена, – напомнила кузине Ровена. – Тебе, конечно, не захотелось бы уехать далеко от Ральфа.
Изабелла пожала плечами и буркнула: когда они с Ральфом Тиндаллом поженятся, она еще успеет насмотреться на него, пока же ей очень хочется повидать жизнь. Ровена нахмурилась; она подумала о первом женихе Изабеллы. Ей очень хотелось знать, какие чувства испытывает кузина к мистеру Биверли. Но Изабелла сама начала интересующий Ровену разговор.
– Мы с Ральфом прекрасно поладим, – довольно уныло произнесла белокурая красотка. – И все же моему жениху кое-чего недостает.
Ровена украдкой взглянула на кузину. Неужели Изабелла помнит Эдварда Биверли? Значит, на самом деле Изабелла способна на преданность.
– Ты о мистере Биверли, кузина? – с замиранием сердца спросила Ровена.
– Ах! – вздохнула Изабелла. – Да… мы с Эдвардом были созданы друг для друга. Мы могли быть прекрасной парой, но этому не суждено сбыться.
– Ты когда-нибудь хотела, чтобы он увез тебя с собой? – рискнула спросить Ровена.
Изабелла Челлингтон презрительно расхохоталась.
– Вот уж чего я не хотела никогда! – воскликнула она. – В чем в чем, а в отсутствии здравого смысла меня не упрекнешь! Обречь себя на нищенскую жизнь в изгнании – вот уж поистине безрассудство.
– И все-таки, – настаивала Ровена, испытывая явное облегчение, – если бы ты любила его, кузина?
Но Изабелла снова расхохоталась в ответ и заявила, что считает бывшего жениха предателем и изменником.
– Даже любовь не способна примирить с изменой, – высокопарно заявила она.
И тогда Ровена поняла, что мистер Биверли был прав – не стоит сообщать Изабелле о его возвращении. Если ее кузина и питала нежные чувства к своему первому жениху, то теперь от них остался лишь легкий след.
Ровена вздохнула и, подняв голову, стала разглядывать полоску серого неба над своим окном. У нее не было оснований жалеть о смене места жительства, потому что, в конце концов, все могло оказаться гораздо хуже. У госпожи Скаттергуд острый язычок, но ведет она себя вполне пристойно и даже отвела Ровене отдельную – хотя и крошечную – комнату!
Ровена чувствовала: сестра полковника Тиндалла еще не решила, как обращаться с нею. В течение двух недель после приезда Ровену либо предоставляли самой себе, либо загружали множеством мелких поручений: зашить порванное платье, начистить седло для соседней кожевенной лавки и тому подобное.
Интересно, каким образом полковнику удалось уговорить сестру принять Ровену к себе? Может, он даже дал ей денег, лишь бы поскорее избавиться от падчерицы. Впрочем, скорее всего, сестра подчинилась ему из страха.
И снова мысли Ровены обратились к Эдварду Биверли: появится ли он еще в окрестностях замка Челлингтон, чтобы увидеться с нею? Она предлагала ему помощь, не догадываясь о том, что вскоре навсегда уедет из замка. А может, он вернется в надежде переговорить с Изабеллой?
– Что ж, если он и вернется, меня там уже не будет, – с грустью прошептала Ровена.
Ее встречи с мистером Биверли теперь представлялись ей необыкновенным романтическим и опасным приключением. Перебирая в уме подробности их свиданий, Ровена вдруг осознала, что Эдвард видел ее только в ненавистном пуританском сером платье да в костюме мальчика. Впрочем, какое имеет значение, что Эдвард Биверли ни разу не видел ее нарядно одетой, с красиво уложенными волосами? Его не заподозришь в том, что он питает к ней нежные чувства!
Она подошла к комоду, на котором стояло зеркальце. Госпожа Скаттергуд не была такой убежденной пуританкой, как ее брат, иначе она непременно осудила бы зеркальце как предмет тщеславия и отобрала бы его.
Ровена смотрела на свое отражение: бледное личико с заостренным подбородком. В комнате было полутемно, и от этого казалось, что глаза ее светятся загадочным блеском. На голове ее по-прежнему был полотняный чепец, но она позволила себе выпустить несколько золотисто-рыжих локонов на лоб и плечи. Госпожа Скаттергуд не заставляла ее прятать волосы и не осуждала девушку, если та надевала цветное платье. Достаточно того, что на плечах у нее строгий воротник, а на голове – чепец, и то и другое из сурового полотна, остальное значения не имеет. Даже будь у Ровены черное траурное платье, она не стала бы его носить, потому что ее мать ненавидела черный цвет и внушала дочери, что скорбь идет изнутри, а цвет платья значения не имеет.
Разглядывая свое отражение, Ровена вздохнула. Что с ней станется? Долго ли она пробудет у Скаттергудов? Возможно, полковник еще что-то замышляет в отношении ее, со страхом подумала она. Даже в Йорке невозможно отделаться от ощущения, будто он продолжает присматривать за ней.
Она пообедала с мистером и миссис Скаттергуд, как обычно, мясом под соусом и овощами. Обед накрыли в комнате, служившей одновременно столовой и гостиной. Хозяевам прислуживала Долли Парк, единственная служанка в семье, полная, добрая и не слишком чистоплотная девушка; позже служанка поела сама, накрыв себе столик в углу той же комнаты. Компанию ей составлял Люк Доусон, добродушный и туповатый подмастерье из сыромятни. Если Ровену поначалу и смущали странные здешние обычаи, она предпочитала держать язык за зубами.
Она молча ела и размышляла о своих новых хозяевах. Как не подходят друг другу мистер и миссис Скаттергуд! Он – кроткий и добродушный, она властная и суровая. Кроме них, в доме живут белокурая неряха Долли и веселый простоватый Люк. Есть еще кухарка, старая горбунья Гепзайба Смит; впрочем, она редко выходит из кухни. Вот и все.
Как ни странно, но здесь Ровена чувствовала себя лучше, чем в замке Челлингтон. Полковник часто обвинял ее в греховной гордыне. Может, он счел, что пребывание в более бедной обстановке сломит ее? Если такова была его цель, то он ее не достиг, полковник и понятия не имел, как мучилась Ровена в замке! Несомненно, он очень разозлился бы, узнав, что Скаттергуды обращаются с ней куда лучше, чем ее прежние домочадцы!
Тут госпожа Скаттергуд кашлянула, и все как по команде посмотрели на нее.
– После обеда Ровена отправится в лавку, – обратилась она к мужу.
Тот нахмурился, открыл было рот, но потом передумал и кротко кивнул.
– Значит, отныне я буду работать в лавке? – спокойно спросила Ровена. – Для этого меня и прислали в Йорк?
Видимо, полковник Тиндалл считал, что работа в кожевенной лавке ее унизит.
Глаза госпожи Скаттергуд были так же холодны, как и у ее брата.
– Меня просили приютить тебя и найти для тебя подходящее занятие, – отрезала она. – Какое именно – всецело зависит от меня. Вот я и подумала: раз тебя воспитывали как леди, значит, ты должна хорошо шить и вышивать. Я хотела держать тебя здесь, в доме, но у нас нет места для белоручек. Здесь не замок Челлингтон! Может быть, в лавке ты и пригодишься. Мужу нужны помощники.
