Ровена понимала, что ответа отчим не ждет, но, повинуясь порыву, воскликнула:
– Ей хуже, сэр! Если бы только вы послали за врачом…
Она осеклась, когда полковник с силой хлопнул по столу мозолистой рукой.
– Довольно! – рявкнул он. – Ни к чему снова заводить этот разговор! Положимся на милость Господа. Если Его воля в том, что ей суждено умереть, кто мы такие, чтобы перечить?
Зеленые глаза Ровены вперились в отчима с такой ненавистью, что впервые за время жизни под одной крышей он не выдержал и отвел взгляд. Она в отчаянии обвела взглядом Ральфа Тиндалла и Челлингтонов. Неужели они не возразят против бесчеловечного решения ее отчима? И тут Ральф опустил голову и закусил губу, словно стыдясь бесчувствия отца. Ровена плохо понимала своего сводного брата, но иногда ей казалось, что он сочувствует ей.
Изабелла, как всегда, откровенно скучала и была занята разглядыванием собственных ногтей. Для нее сломанный ноготь значит куда больше, чем болезнь и смерть ее родственницы, с горечью подумала Ровена. Но тут же забыла об Изабелле, заметив, что леди Джейн смотрит на полковника Тиндалла со странной полуулыбкой на надменном лице. Это было так оскорбительно, что в душе Ровены закипела ненависть к родственнице – почти такая же, как и к самому полковнику.
– Я позвал тебя не для того, чтобы обсуждать состояние твоей матери, – продолжал отчим уже спокойнее. Ровена помнила, что с некоторых пор он называл Марию Тиндалл только «ее матерью», словно забыл, что Мария Тиндалл – его законная супруга. – Я получил тревожные вести, о которых считаю нужным сообщить всем вам.
Ровена невольно сжалась, припоминая, за какие прошлые проступки ее собираются отчитать. Он не может знать о ее вчерашней ночной вылазке – или все же?.. Ровена приготовилась выслушать упреки в истинных или вымышленных прегрешениях. Однако слова отчима стали для нее полной неожиданностью.
– Глупцы и изменники много раз покушались на жизнь нашего лорда-протектора и на существующий строй, – заявил полковник. – Я только что узнал о новом заговоре так называемых роялистов. Они намерены плести свои сети в наших краях.
Ровена вздрогнула, и ее мысли вернулись к единственному знакомому ей роялисту. Неужели отчим говорит об Эдварде Биверли?
– 3-заговор, сэр? – прошептала она. – Но по-моему, местные жители никогда не относились благосклонно к сторонникам Карла Стюарта.
Ровена знала: назови она Стюарта «королем Карлом», и гнев отчима обрушится на ее голову. Да, с горечью подумала она, живя под одной крышей с полковником Тиндаллом, невольно станешь искусным дипломатом!
– Я говорю не о местных жителях, – веско возразил полковник. – Смутьяны-роялисты скитаются по округе, замышляя предательство и измену. Настоятельно требую от вас, – продолжал он, обводя присутствующих тяжелым взглядом, – обращать внимание на всех чужаков, которые появляются в деревне. Если мы поможем разоблачению дьявольского заговора, – заслужим благодарность лорда-протектора. Изабелла оживилась.
– Вчера в деревне был один чужак, – заявила она. – Он слонялся у церкви. – В ее голубых глазах мелькнула злоба, когда она добавила: – Ровена сумеет описать его лучше, чем я: ведь она говорила с ним.
Полковник перевел на Ровену взгляд, и ее сердце ушло в пятки.
– Расскажи о том человеке! – потребовал он и поднялся так стремительно, что тяжелый резной деревянный стул заскрипел и отъехал в сторону. – Как он выглядел?
– У него… он похож на странствующего ученого, – медленно проговорила Ровена, чувствуя, что холодеет. – Он сгорбленный, седой и… какой-то больной на вид. Леди Джейн подала ему милостыню.
Бывшая хозяйка замка благосклонно кивнула.
– Милосердие помогает нам преодолеть враждебность местных жителей, – сказала она наставительно. – Я по мере сил стараюсь держаться скромно и проявлять щедрость. В том человеке не было ничего примечательного.
Казалось, полковник утратил интерес к страннику, но Ровена была уверена: дело отнюдь не кончено. Он наверняка прикажет установить слежку за незнакомцем.
Поднимаясь по широкой лестнице, Ровена дрожала от страха. Если полковнику Тиндаллу взбредет в голову арестовать и допросить чужака, – а отчим обладал достаточной властью, – личность мистера Биверли будет немедленно установлена. А это совсем ни к чему!
– Я должна предупредить его, – прошептала Ровена. – Да, должна, но как?
Глава 5
Пещера была с высокими сводами, сухая, но очень холодная. Эдвард Биверли присел на обломок скалы и с любопытством огляделся по сторонам. В мерцающем огоньке свечи почти ничего не было видно.
Эдвард продрог и очень хотел есть, но что значат мелкие неудобства? Здесь безопасно, а это главное. Его миссия не должна окончиться неудачей в самом начале! Он встал и задул огарок свечи. Нельзя попусту расходовать единственный источник света! Он осторожно опустился на камень, плотнее закутался в плащ и стал вспоминать события минувшего дня.
Биверли проснулся рано и позавтракал в общем зале постоялого двора. Он вздохнул, вспоминая хлеб, мясо и кувшин эля, которые составляли его последнюю трапезу. Как давно это было!
Ночная беседа с девушкой из замка заставила его усомниться в дальнейших планах. В полдень он все еще оставался на постоялом дворе, так ничего и не решив. Вдруг его внимание привлек звонкий цокот копыт. Выглянув в окно, он увидел двух всадников. Интуиция подсказала: ему нельзя попадаться им на глаза: Эдвард выбежал из общего зала с поспешностью, не свойственной его якобы преклонному возрасту, и, к счастью, никто его не видел. Он успел вовремя, те двое уже вошли в зал и громко потребовали хозяина. Через щель в двери, за которой он стоял, Эдвард Биверли увидел, как хозяин вышел из кухни и ворчливо спросил, в чем дело.
– Мы ищем старика, твоего постояльца, – заявил один из всадников.
Хозяин оглядел зал и покачал головой.
– Нет его здесь; да вы и сами видите, – буркнул он. – А вы кто? От генерал-майора или из замка?
Эдвард Биверли заметил, как двое переглянулись, один из них угрожающе сказал:
– Мы еще вернемся позже; а ты задержи его до нашего возвращения!
– Задержать? – изумился хозяин. – Зачем? Он всего лишь странник, идет в Йорк. У меня каждый день полно таких как он. А этот что за птица?
– Он подозревается в измене, – отрывисто бросил тот, что повыше. – Задержи его, и к вечеру у тебя в кармане зазвенят монеты.
Эдвард Биверли не стал больше мешкать. Он тихо прокрался по лестнице наверх, к себе в комнату. В случае нужды всегда можно выпрыгнуть из окна и сбежать. Но оказалось, что в крайних мерах нет необходимости: за окном снова послышался цокот копыт, всадники ускакали. Свернув в узел свои пожитки, он как можно быстрее спустился по лестнице. Ничто в его внешности не говорило о том, кто он такой на самом деле, и все же подвергаться допросу опасно.
