Ровена стремилась угодить отчиму и матушке, но не могла изменить своим убеждениям. Неудивительно, что новая жизнь не принесла ей радости. В череде унылых будней единственной ее отрадой были воспоминания об Эдварде Биверли.
В то утро, сопровождая леди Джейн и Изабеллу в церковь, она обратила внимание на сходство пожилого странника с молодым роялистом, героем ее детских снов. Ни сгорбленные плечи, ни седина в волосах не обманули ее. Эдвард Биверли вернулся!
«Жаль, что я ничем не смогла порадовать его, – вздохнула Ровена. – Но я обязана была предупредить его о новой помолвке Изабеллы! Неужели он думал, что за четыре года здесь ничего не изменилось, и ожидал, что моя кузина останется верна его памяти? Может быть, он вообразил, что сумеет увезти ее во Францию и там обвенчаться с ней?»
Ровена ошеломленно подскочила в постели. Неужели мистер Биверли так любит Изабеллу, что больше не в силах был выносить разлуку? Рисковал жизнью ради того, чтобы увидеть ее, а узнал, что Изабелла совсем не ждет его!
Слезы брызнули у нее из глаз, когда она представила себе весь ужас создавшегося положения. Она вытирала слезы покрывалом, не в силах успокоиться. Наконец обессиленная девушка вытянулась на постели и стала думать, как ей помочь Эдварду Биверли! Когда сон, наконец, одолел ее, она увидела залитый солнцем сад, в котором росли огромные розовые яблоки. Но в ушах у нее похоронным звоном звучал резкий, холодный смех Изабеллы Челлингтон.
Глава 4
По распоряжению полковника Гэбриэла Тиндалла все обитатели Челлингтонского замка собирались за общим столом.
Только жена полковника, Мария, в последнее время не исполняла эту повинность, она лежала при смерти. Ровена, как и все остальные, была обязана присутствовать на совместных трапезах, и это было для нее настоящим испытанием. Отчим не пропускал случая отпустить злобное замечание в ее адрес.
В то июньское утро Ровена чувствовала себя менее чем когда-либо готовой к издевкам отчима. Ночное путешествие и тяжелый сон оставили свои следы, под глазами залегли тени. Да и нога все еще болела, несмотря на компресс, смоченный в воде из источника. Девушка старалась не хромать при ходьбе, знала: если увидят, как она спотыкается, подвергнут безжалостному допросу.
За столом, кроме Ровены, сидели отчим, его сын Ральф и Челлингтоны – мать и дочь. День обещал быть теплым; лучи солнца уже проникли за толстые стены замка через огромные окна. Но в мрачной столовой было сыро и холодно – полковник не считал нужным растапливать большой камин.
Едва дыша, стараясь быть незаметной, Ровена повернула голову, подставляя лицо солнечным лучам. Но взгляды собравшихся за длинным полированным столом немедленно устремились на нее, и Ровена опустила глаза, чтобы никто не смог прочитать ее преступные мысли. Ей не хотелось смотреть на своих родственников. Ральф и Челлингтоны наверняка предвкушают потеху, дожидаясь, когда отчим начнет издеваться над ней. И они редко бывают разочарованы в своих ожиданиях, с горечью подумала Ровена. Ни одной трапезы не проходило без какого-либо ехидного замечания в ее адрес.
Суровое лицо полковника Тиндалла, обрамленное седыми волосами, коротко подстриженными по давнишней моде «круглоголовых»,[1] посуровело еще больше, когда он, обернувшись на вздох падчерицы, остановил на ней взгляд своих холодных голубых глаз. Бедная девушка изо всех сил старалась угодить второму мужу своей матери, но ничего хорошего из этого не выходило. Очевидно, полковник от всей души ненавидел падчерицу и не доверял ей. Она вспомнила своего родного отца, убежденного роялиста, слабохарактерного, но обаятельного человека, он обожал свою дочь; для отчима же, холодного и сурового пуританина, она стала мишенью для насмешек.
Чтобы не думать о Гэбриэле Тиндалле, она обратилась мыслями к его сыну, своему сводному брату, коренастому молодому человеку со смуглым смазливым лицом и такими же близко поставленными пронзительными голубыми глазами, как у его отца. Ральф никогда не защищал ее; Ровена понимала, что, может быть, сама в этом виновата. Как-то, это было уже давно, он попытался обнять ее совсем не по-братски. Уверенный в своей неотразимости, он не ожидал звонкой пощечины и той резкости, с которой она высказала свое мнение о нем. Ровена иногда жалела об этом. Если бы она тогда не была так резка с ним, он, возможно, относился бы к ней лучше.
Но довольно о Ральфе!
На лучших местах, рядом с полковником, сидят леди Джейн Челлингтон и ее дочь Изабелла. Ровена давно уже поняла, что отчим не случайно посадил ее подальше от себя – он просто хотел лишний раз унизить ее.
Леди Джейн Ровена побаивалась. К Изабелле она не питала сильной привязанности, слишком она бесхарактерна и бесцветна. Достойная пара для Ральфа Тиндалла! Впрочем, возможно, ей придется изменить мнение о белокурой кузине. Раз Эдвард Биверли до сих пор предан Изабелле и даже рискнул вернуться на родину ради нее, значит, она наделена добродетелями, которых Ровена не сумела в ней разглядеть!
Ровена подняла голову и украдкой посмотрела на леди Джейн. Волосы ее светлости, когда-то такие же белокурые, как у ее дочери, выцвели и поседели; и все же она до сих пор оставалась чрезвычайно красивой женщиной. И более сильные духом, нежели Ровена, робели под ее ледяным взглядом.
Полковник Тиндалл, как ни странно, не осуждал Челлингтонов за то, что в прошлом они поддерживали короля. Он как будто забыл об их заблуждениях или считал их достойными сожаления. Удивительно, казалось, леди Джейн до сих пор остается хозяйкой замка, несмотря на то, что ей позволено было жить здесь лишь из милости нового владельца.
Когда полковник вступил во владение роялистским замком, дарованным ему по его же просьбе лордом-протектором, Ровена заранее была готова пожалеть родственников, которых лишили всего. Тогда она была еще совсем девочкой и полковник Тиндалл обращался и с нею, и с ее матерью не так подчеркнуто сурово. К ее удивлению, он поставил Челлингтонов выше собственной жены. Позднее, размышляя обо всем, она поняла: полковник женился на ее матери лишь затем, чтобы стать ближе к знатному семейству; вот для чего понадобилось ему завладеть замком. Отец Ровены был родственником мужа леди Джейн; видимо, Оливер Кромвель счел брак полковника Тиндалла достаточным основанием для того, чтобы выполнить его просьбу.
Поймав на себе взгляд падчерицы, Гэбриэл Тиндалл нахмурился и что-то прошептал на ухо леди Джейн, которая сидела по правую руку от него – так, словно она была его женой.
– Ты хочешь спросить о чем-то? – ледяным тоном спросила леди Джейн, и Ровена, как всегда, оробела.
