и правда погасли. Почти дотемна, те остаточные искорки магии, что в них были, сейчас едва тлели.
Вообще магия в значках адептов зажигалась автоматически, на первой паре первого курса, потому что этот дракончик представлял собой артефакт. Он связывался с внутренним резервом мага, и с помощью расчетно-контурной магии высекал пламя нужного цвета. Значки оставались с нами на протяжении всего обучения, от первого и до последнего дня. За потерю обещалась звезда, в смысле, полная звезда. В Академии были случаи, когда значки не зажигались: это означало, что внутренний резерв адепта недостаточен, чтобы учиться здесь. Даже несмотря на все тестирования и успешные испытания, в таком случае его отчисляли.
Я успела посмотреть на Люциана, а вот он на меня не смотрел. Вышел вслед за ректором, дверь захлопнулась. Магистр Холл явно чувствовал себя не в своем гнезде, потому что нервно провел рукой по светлым волосам, откашлялся и произнес:
– Что ж, адепты, я рад видеть вас всех снова. Это наш второй и последний совместный год, и мы приступаем к углубленному изучению общей теории магии…
– Сестренка сегодня совсем не в духе, – донеслось до меня сзади.
Я обернулась на знакомый голос: эту бесценную информацию Лика сообщила сидевшей рядом с ней однокурснице. На меня же она посмотрела как-то насмешливо, а после и вовсе отвернулась. Я решила не разбираться в ее мотивах и вернулась к занятию, хотя из головы почему-то не шел Люциан. Он выглядел так, будто не спал всю ночь, а еще только и делал, что практиковался в магии. С какой радости меня вообще это волнует?!
– Ленор, – шепнул Ярд осторожно. Очень-очень тихо. – А что бы ты делала, чтобы завоевать понравившуюся девушку?
Я изумленно на него посмотрела, во-первых, потому что до настоящего дня он избегал говорить со мной на эту тему. Я до сих пор не представляла, кто эта загадочная девушка, которая ему так нравится и которая, как спалил Макс, даже его не узнала после… гм. А во-вторых, он на все эти темы советовался с моим братом. Видимо, те слова брата Ярда здорово зацепили, раз он решил обратиться ко мне.
– Начнем с того, что мне как-то никогда не приходилось завоевывать девушек, – ответила я. – Но если опустить эту незначительную деталь, узнала бы о ней все. Что она любит, чем увлекается… и смотрела бы в этом направлении. Цветы бы дарила.
Банально? Может быть. Но я еще не встречала ни одну девушку, которой не понравились бы цветы.
– А если она настолько недосягаема, что о ней сложно что-то узнать?
– Совсем сложно? – уточнила я. – Наверняка же есть что-то очень важное, что вот прямо на самом видном месте лежит.
Если можно так выразиться.
– Например?
– Слушай, ну я же не знаю, кто она. Но если хочешь пример, я даже про Аникатию могу сказать, что она любит драгоценности и шмотки, а еще оскорблять людей. То есть если бы ты хотел подъехать к Аникатии, тебе надо было бы зайти со стороны дорогих подарков, а заодно оскорбить кого-нибудь в ее присутствии.
– Я вот сейчас сам почти оскорбился, – фыркнул Ярд. – Что ты предложила мне Аникатию.
– Я предложила ее как наглядный пример, – ответила я. – Но мне даже в голову не могло прийти, что это она. Надеюсь, это и правда не она.
Ярд пихнул меня локтем в бок, в результате чего я слегка влетела в Соню.
– Прости, – шепнула одними губами. Подруга кивнула.
– Адепт Лорхорн, адептка Ларо. Вам тоже надоело сидеть? – поджав губы, осведомился магистр Холл. – Или вы хотите рассказать всем теорию поверхностных плетений вместо меня? Если так, я с радостью уступлю вам место.
– Простите, – произнес Ярд серьезно. – Это больше не повторится.
– Надеюсь, – сурово ответил магистр, – так вот, в поверхностных плетениях главное…
Я активировала перо и принялась заносить конспект в виритту. Судя по выражению лица друга, он о чем-то очень серьезно задумался, потому что, обычно сосредоточенный, записывающий все подряд, сейчас едва ли пару предложений черкнул. Видимо, вычислял, что же понравится его загадочной девушке. Я же старалась писать и не думать про Люциана. Ни в каких смыслах. Сегодня у нас с ним совместных пар больше не было, военщики полностью уходили в свой факультетский профиль, а вот после занятий нас ждала отработка. И, если верить расписанию (привет, магистр Доброе утро завтра первой парой), еще и занятие драконьим.
Фу-ф-ф. Да, напряженненькая предстоит неделька.
Глава 9
Лена
Хвиинсты, конечно, маленькие животные, но срут как большие. В этом я убедилась, когда мы с Люцианом чистили их клетки. Магию нам использовать запретили, причем категорически. В случае зафиксированного магического импульса отработка не засчитывалась, а куратор-старшекурсница, наблюдавшая за нами, периодически отпускала что-то в стиле:
– Да-а-а, это вам не голыми в раздевалке тискаться, правда?
Из чего я сделала вывод, что вся Академия уже знает про раздевалку. Делать им нечего, что ли, за чужой жизнью следить?
Когда девица в очередной раз прокомментировала сброс говна на вентилятор… тьфу, в ведрище с опилками, словами:
– Совсем не похоже на ваши обычные приятные занятия?
Я развернулась и посмотрела ей прямо в глаза:
– Потрахалась бы хоть раз – узнала бы, что такое приятно. А так только на говно смотришь и на говно исходишь.
Она изменилась в лице, а у Люциана дрогнул уголок губ. Он вообще был на удивление молчалив сегодня, хотя о чем тут поговоришь? В присутствии этой мымры. Которая разозлилась и заорала:
– Быстрее! А то скажу, что вы тут прохлаждаетесь! И не засчитаю уборку.
Может, в нее разок кинуть? С другой стороны, оно мне надо? Я, конечно, не против продленных физических упражнений, но предпочитаю другие. Пока я об этом думала, Люциан вернулся к своей привычной сосредоточенности. Самочка хвиинста в очередной неубранной клетке моргала, медленно открывала и закрывала песочно-рыжие перепончатые веки, прикрывая лапками свой кенгурушный животик. Оттуда выглядывал совершенно милого вида детеныш, глядя на которого я невольно улыбнулась.
В Даррании не было домашних животных, увы. Поэтому где еще на такую прелесть посмотришь?
– Туда пойду один, – коротко прокомментировал Люциан.
– Это еще почему?
– Не хочу, чтобы тебя ударило магией.
– А тебя, значит, можно магией бить?
– Я умею ставить защиту.
Это он на бьяниглов сейчас намекает, что ли? Ну простите.
Спорить не стала, перешла в клетку с гааграми. Академическая зоозона располагалась под открытым небом, в случае непогоды просторное поле накрывали магическим щитом. Работники зоозоны следили, чтобы на воле животные находились не менее трети суток, в клетки их отправляли на время сна и чтобы
