class="p1">– Ты о чем? – прищурился Драгон.
– О том! О том, что ты только что сказал.
– Я сказал правду!
– Какую правду?! – крикнула я. – Какую правду? Валентайн ненавидит Ленор! Он даже хотел от нее избавиться, я его остановила…
Я прикусила губу, понимая, что на чувствах могу наболтать много всего лишнего, но эти чувства не отпускали. Больше того, их с каждой минутой становилось немыслимо много, они прибывали как вода в пещере во время прилива, грозя отрезать мне воздух, я чувствовала себя так, будто захлебываюсь.
– Что ты имел в виду?!
– Погоди, – Люциан нахмурился. – Ты что, не помнишь? Что происходит?
Что происходит?! Что происходит! Да это мне надо задавать этот вопрос. У меня неожиданно закружилась, дико заболела голова. Я пошатнулась, но все же рванулась из его рук, когда он попытался меня подхватить.
– Лена, – глядя мне в глаза, произнес он, – Валентайн изменял тебе с Ленор. Они спали два месяца, когда она перехватила власть над твоим телом. Ты сама рассказала об этом. Он не понял, что это была не ты…
– Замолчи! – никогда не думала, что в моих легких может быть столько воздуха, а во мне столько крика. Столько боли.
Откуда она?
– Я не знаю, как ты об этом могла забыть, – процедил он, шагая ко мне, – но это точно было. Ты рассказала об этом мне и Софии. Соне, в смысле.
У меня потемнело перед глазами. Мой мир просто рушился, собирался на части и рушился снова. Я не хотела верить в то, что происходящее со мной реально, но оно было реально. Оно закручивалось в вихри внутри меня, и я дрожащей рукой дотянулась до виритты, набирая Соню.
– Соф… Соня, – дрожащим голосом пробормотала я. – Сонь. Это правда, что Валентайн спал Ленор? Что она украла два месяца моей жизни?
Подруга изумленно моргнула:
– Что?
– Люциан сказал, что Валентайн спал с Ленор. Что меня не было два месяца, ты же наверняка должна о таком знать. Тебе бы я рассказала…
– Разумеется, рассказала бы. Но ты не рассказывала, – Соня выглядела раздраженной. – Что за бред?!
– Да вы обе с ума посходили, что ли?! – вклинился Люциан.
Подруга метнула на него раздраженный взгляд:
– Знаешь, если твой тупой подкат не прокатил, необязательно пытаться очернять другого мужчину. Который, в отличие от тебя, знает, что такое забота и любовь.
Она отключилась раньше, чем я успела попрощаться. В глазах Люциана горела магия, так горела, что дышать было нечем, но мне и без нее было нечем дышать. Я втягивала воздух судорожно, пытаясь им надышаться, и не могла.
– Кажется, я понял, – прищурился он. – Лена. Послушай меня. Валентайн, скорее всего, использовал какое-то заклинание, чтобы заставить тебя забыть. Чтобы заставить забыть вас…
– Конечно! Всенепременно! Именно это он и сделал!
– Лена…
Под моим взглядом он осекся, и тогда я заговорила. Чудом не глотая дрожащие на губах слова:
– Тебе что, так приятно делать мне больно? Не можешь добраться до меня, поиметь, так обязательно нужно поиметь словами? – я сама не понимала, почему меня так трясет. Из глаз чуть было не брызнули слезы, я сдержала их лишь усилием воли. Сжала кулаки. – Пошел нахрен, Драгон. Убирайся из этой комнаты! Убирайся из моей жизни!
Он открыл рот, словно собираясь что-то сказать. Закрыл. На скулах заиграли желваки. Люциан дышал так рвано, словно пробежал марафон, к которому не готовился, и теперь внутри него кипятился воздух. Ноздри раскрывались и втягивались, как у хищного зверя. Мгновение – и он вышел из моей комнаты, громыхнув дверью с такой силой, что захрустел несчастный косяк.
Я же уселась на кровать и разревелась. Меня колотило, как от выброса темной магии, поэтому я ничуть не удивилась тому, что пространство в комнате раскрылось в одно мгновение, и ко мне шагнул Валентайн.
– Лена! Лена, что случилось?
Я бы и хотела сказать, что, но не могла. Бред какой-то! Люциан просто сказал какую-то хрень, а я из-за нее разревелась. Как дура! Полная дура. Он готов говорить всякое дерьмо про Валентайна, про нас, просто потому что не может меня получить. Просто потому, что его бесит, что понравившаяся игрушка ему не принадлежит! Но почему это так больно? Почему внутри взрываются бомбы, и меня ломает и рвет на части?
Даже несмотря на то, что Валентайн прижимает меня к себе, и я слышу стук его сердца.
– В-в-алентайн, – всхлипнула я. – Валентайн?
– Что? Что, девочка моя?
От этого «девочка моя» внутри взорвалась очередная бомба. Я сдавленно вдохнула, выдохнула и прошептала:
– Скажи, у вас с Ленор что-то было? Ты что-то сделал с моей памятью?
Глава 10
Валентайн изменился в лице. Хотя точнее будет сказать, он изменился. В одно мгновение: черты лица стали драконьими, по скулам скользнуло серебро чешуи. В одно мгновение от него повеяло знакомым холодом темной магии, но этот холод больше не мог меня напугать. Сейчас мне жизненно важно было услышать его ответ.
Ответ, от которого, кажется, сейчас зависела моя жизнь.
– Это Ленор тебе сказала? – резко поинтересовался он. – Эту чушь.
Я открыла рот, чтобы возразить, но…
– Да. – Это был мой голос и мой рот, но говорила не я. – Это Ленор.
Сказать, что я охренела – значит, ничего не сказать. Как ей это удалось?! Вот так легко?!
– Ты что, не понимаешь, зачем она это делает? – Ноздри Валентайна хищно шевельнулись. – Сначала ей надо вбить между нами клин, а потом свернуть тебя к Драгону. Точнее, себя. Подтачивая твою уверенность в наших чувствах, в нас, она надеется на то, что ты сдашься. Откажешься от борьбы за свое тело. За свою жизнь.
– Понимаю, – очень натурально всхлипнула Ленор. – Понимаю, просто…
– Лена, однажды мы договорились доверять друг другу. Неужели ты думаешь, что я мог так с тобой поступить? – Валентайн смотрел на меня в упор. Смотрел жестко, глаза в глаза.
– Нет, – прошептала она, вытирая слезы тыльной стороной запястий. Снова всхлипнула. – Нет, конечно же нет. Прости, я такая дура…
– Дура – это она, – процедил Валентайн. – Если считает, что я это просто так оставлю.
Ленор неожиданно замолчала, а я поняла, что у меня опять шевелятся пальцы. В смысле, они шевелятся тогда, когда этого хочу я. Он по-прежнему прижимал меня к себе и гладил по волосам, хотя правильнее будет сказать – запустил ладонь в мои волосы и перебирал их.
– Ты – моя жизнь, Лена, – произнес он. – Мое дыхание. Ты мой мир. Мой свет. Я никому не позволю причинить тебе вред.
То ли благодаря Ленор, то ли благодаря знакомым, властно-успокаивающим прикосновениям слезы больше не лились.
